Систематический обзор научных данных в области регулирования алкогольного рынка

Введение

Регулирование алкогольного рынка является одной из ключевых сфер государственной политики в области охраны здоровья населения и обеспечения социального благополучия. Неудивительно, что оно привлекает внимание общества, вызывает острые дискуссии.

Новые инициативы, направленные на ограничение производства или продаж алкогольной продукции в субъектах Российской Федерации или на общенациональном уровне, появляются практически ежемесячно. При этом они выдвигаются в отсутствие достаточной научной и аналитической базы, что затрудняет оценку их долгосрочных последствий.

Есть основания полагать, что в ряде случаев данные инициативы не только не способствуют снижению уровня потребления алкоголя, но и приводят к обратным результатам — росту теневого оборота, ухудшению социально-экономической ситуации и подрыву доверия к государственным институтам.

В защиту принимаемых решений нередко приводятся отдельные статистические показатели — например, временное снижение продаж или уровня заболеваемости, — которые не всегда имеют прямую причинно-следственную связь с введенными ограничениями.

В условиях ограниченности информации и отсутствия системной аналитики местные власти часто ориентируются на опыт соседних регионов, механически заимствуя их меры. Это приводит к своеобразному «эффекту спирали»: ужесточение ограничений в одном регионе стимулирует аналогичные действия в других, что в долгосрочной перспективе может усугублять проблемы, вместо их решения.

Сложившая ситуация неоднократно обсуждалась на заседаниях Общественного совета при Федеральной службе по контролю за алкогольным и табачным рынками. Одним из предложений по нормализации законотворческой практики регионов стало проведение объективного научного анализа, способного выявить реальные эффекты различных инструментов регулирования.

Общественный совет призван обеспечить учет потребностей и интересов граждан Российской Федерации при осуществлении государственной политики в части, относящейся к сфере деятельности Федеральной службы по контролю за алкогольным и табачным рынками. Общественный совет вправе привлекать к своей работе граждан Российской Федерации, общественные объединения и другие организации.

Исходя из своих целей и прав Общественный совет решил обобщить опыт исследований, направленных на оценку долгосрочных последствий применения ограничительных мер в сфере регулирования алкогольного рынка и формирование научно обоснованных рекомендаций для органов федеральной и региональной власти.

Для достижения поставленной цели в работе решаются следующие задачи:

• Изучить отечественный и зарубежный опыт государственного регулирования алкогольного рынка, включая институциональные, правовые и экономические механизмы.
• Оценить социально-экономические последствия различных типов ограничительных мер — как успешных, так и неэффективных.
• Провести систематизацию накопленных научных данных и выделить закономерности, определяющие эффективность тех или иных стратегий регулирования.
• Разработать предложения и рекомендации, направленные на повышение обоснованности и предсказуемости государственной политики в рассматриваемой сфере.

Методологической основой исследования выступает систематический обзор научных данных, включающий анализ и синтез результатов ранее проведенных эмпирических и теоретических исследований в области регулирования алкогольного рынка. Данный подход позволяет не только обобщить существующий опыт, но и критически осмыслить его в контексте современных социально-экономических реалий. В первой версии документа проанализировано XX отечественных труда и XX зарубежных исследований.

В рамках данного подхода особое значение придается нарративному синтезу, методу исследования, который позволяет в рамках одной работы рассматривать и обобщать широкий спектр вопросов, выделять факторы, определяющие эффективность самых разных регулирующих мер — от культурных и поведенческих особенностей потребления алкоголя до институциональных механизмов контроля и ответственности.

Таким образом, работа не предполагает проведение собственных эмпирических измерений, а направлена на объединение и критическую оценку уже накопленного научного знания.

Ожидаемым результатом исследования является формирование документа для федеральных и региональных органов власти, включающего научную оценку распространенных мировых практик регулирования алкогольного рынка с точки зрения их эффективности и рисков. Данный документ может стать дополнением к утвержденной распоряжением Правительства РФ от 11 декабря 2023 г. № 3547-р «Концепции сокращения потребления алкоголя в РФ на период до 2030 г. и дальнейшую перспективу» и способствовать повышению обоснованности и предсказуемости принимаемых мер.

Настоящая работа представляет собой первую версию аналитического документа, которая будет дополняться и совершенствоваться по мере накопления новых данных и отзывов научного сообщества. Авторы выражают надежду, что данный проект станет основой для широкого сотрудничества и объединения усилий ведущих научных организаций, экспертных центров и органов государственной власти, заинтересованных в формировании современной, научно обоснованной и социально ответственной алкогольной политики в России.

Глава I. Алкогольная политика Российской Федерации

I.I Краткий обзор истории алкогольной политики в СССР и России

I.I.I Исторические предпосылки

В традиционной русской культуре до Нового времени не было распространено регулярное повседневное потребление крепкого алкоголя. Употребление ограничивалось преимущественно праздничными случаями, а основными напитками были слабые напитки брожения — пиво, мёд, квас с содержанием алкоголя 2–3%.

Легенда о российском пьянстве формировалась на основе поведения российской элиты и небольшой части городского населения ¹. Реалии жизни простого народа ей противоречат. Наши предки жили на территории с посредственными почвами и тяжёлыми климатическими условиями. Подавляющая часть населения много веков жила в бедности, скудно питалась и употребляла лишь слабые напитки — пиво и мёд. Приобретать или готовить крепкое спиртное крестьяне не могли.

Дистилляты (виноградный аквавит) появились при дворе в XV веке и долгое время использовались в основном как лекарство. Хлебное вино крепостью до 20% появилось лишь при Иване Грозном и продавалось в «царёвых кабаках», что положило начало практике контролируемой государством продажи крепкого алкоголя ².

Модель эпизодического, но обильного потребления, которая позднее стала восприниматься как «традиционно русская» (редкие, но тяжёлые эпизоды пьянства без закуски и с быстрым достижением опьянения), формировалась в России постепенно ^{3 4}. Долгое время такое потребление было локальным, преимущественно городским явлением, существующим вокруг кабаков.

I.I.II XIX век — начало XX века

На протяжении XIX-начала XX веков алкогольная политика же балансировала между фискальными задачами (пополнение казны) и попытками ограничить социальный вред: сменяли друг друга откупы, казённая монополия, акцизные схемы.

Царёвы кабаки просуществовали до 1885 года, когда их было около 80 тысяч. Доля винных сборов в казне к 1859 году достигла 38%. Важным этапом алкогольной истории Российской империи стало снижение цен на водку в 1863 году в связи с ростом числа производств спирта и его удешевлением. На фоне отмены крепостного права потребление выросло почти вдвое — до 6,2 л в год. Это был самый высокий уровень в истории царской России. Затем потребление начало снижаться, и эта тенденция продолжилась до 1890-х годов, когда развитие промышленности и миграция населения в город снова стимулировали рост.

Ключевым рубежом стала реформа 1894 г., проведённая министром финансов С. Ю. Витте. Введена казённая монополия на производство и продажу водки, тогда как пиво и виноградное вино оставались в «льготной» категории, производимой частными предприятиями. Акцизная нагрузка на пиво в пересчёте на грамм спирта была примерно вдвое ниже, чем на водку, что должно было стимулировать потребление менее крепкого алкоголя.

Официальная статистика казённой продажи показывает, что в 1913 г. душевое потребление водки составляло около 0,66 ведра (около 3,2 л чистого алкоголя) в год⁵. Даже с учётом отсутствия в этой статистике пива, вина и домашнего алкоголя Россия заметно уступала ведущим винно-потребляющим странам Европы: во Франции потребление этанола на душу населения в 1913 г. составляло 18,4 л, в Италии — 12,5 л, в Швейцарии — 12,3 л, в Дании — 8,5 л, в Великобритании — 7,6 л, в США — 6,7 л ⁶.

Введение казённой монополии потребовало крупных государственных затрат, подсчитывает⁷ к.э.н. Наталья Яковлева. На постройку предприятий, винных складов и лавок до 1901 года было потрачено 296,6 млн руб., а чистый доход за шесть лет составил 662,8 млн (в том числе от акциза — 526,9 млн, от монопольной продажи водки — 135,9 млн руб.). Дополнительно казна несла расходы по выплате зарплат около 1000 работников управляющего аппарата монополии.

В казённой винной монополии российское государство пыталось достичь баланса между частным интересом производителя, доходами казны и народным здравием. Как уточняет к. и. н., доцент Пензенского государственного технологического университета Мария Суменкова, государство целенаправленно в рамках монополии стимулировало⁸ сельскохозяйственное винокурение. Заводы небольшой мощности, находящиеся в сельской местности, перерабатывающие преимущественно сырье собственного производства и реализующие отходы местному населению на корм скоту, получали вычеты по акцизам. От уплаты акциза освобождались винокуренные заводы, поставлявшие спирт для технических и медицинских целей, а также экспортировавшие спирт. Винокурение способствовало развитию сельского хозяйства, создавало дополнительный доход для населения (работа в зимние месяцы, сбыт урожая, дешевый корм скоту), а также способствовало промышленному перевороту.

В 1914 г. с началом Первой мировой войны был введён фактический «сухой закон» — запрет продажи крепкого алкоголя. Потребление действительно сократилось, однако появились свидетельства употребления суррогатов. По мере продолжения войны режим стал «полусухим»: запрет на продажу вина и пива был частично снят. Этот «полусухой» режим унаследовали и большевики.

I.I.III 1917 — 1945 гг.

В первые послереволюционные годы разрешалась продажа только пива и вина крепостью до 12%. По мере стабилизации экономического положения открывались пивные, расширялось производство вина, а советская водка официально появилась лишь в 1925 г. Тогда же была восстановлена госмонополия на производство алкоголя и введены государственные цены. Это привело к росту самогоноварения. Начали приниматься первые меры для предотвращения алкоголизации — штрафы за появление в общественных местах в состоянии опьянения, принудительное лечение алкоголизма, запреты продажи водки в праздники и в дни выдачи зарплаты. Водку было запрещено продавать несовершеннолетним и пьяным. Кроме того, был введён запрет самогоноварения

К 1940 г. официальная продажа снизилась до 2,3 л чистого алкоголя на человека в год, а с учётом самогоноварения общее потребление оценивалось примерно в 3 л, в 1950 году снизилось ещё больше — до 1,9 л.

I.I.IV 1946 — 1991 гг.

После Великой отечественной потребление алкоголя постепенно стало расти. Массовое использование спирта и водки как «адаптогена» на фронте и в послевоенные годы способствовало закреплению алкоголя как важного элемента повседневной культуры ⁹. В первой половине XX века потребление алкоголя в СССР в целом оставалось относительно низким — 3–4 л на душу населения, что минимум втрое ниже современного уровня¹⁰.

Рост материального благосостояния в 1960–1970-е годы сопровождался быстрым увеличением легального потребления алкоголя, по структуре и динамике схожим с тенденциями других европейских стран ¹¹.

По данным статистических ежегодников, через государственную торговлю на душу населения реализовывалось 3,2 л абсолютного спирта в 1960 г., 4,5 л — в 1965 г., 8,2 л — в 1970 г. и 10,51 л — в 1980 г., то есть за 20 лет потребление утроилось ¹². При этом в 1960-е годы объём нелегального алкоголя, по оценкам, был сопоставим или выше объёма государственной продажи ¹³. Уголовная ответственность за самогоноварение, действовавшая с 1919 года, на пике достигала 7 лет лишения свободы. Однако запреты плохо работали, во многом из-за поддержки самогонщиков со стороны населения и местной милиции ¹⁴. К 1960 г. сроки наказания были снижены, в 1987 г. уголовная ответственность заменена административной, а с 2001 г. производство алкоголя для собственного потребления стало легальным (при сохранении запрета на продажу).

На этой основе сформировалась специфическая «советская структурная модель» потребления: в пересчёте на чистый алкоголь приходилось 5–6 л водки и ликёроводочных изделий, 1,5–2 л вина и лишь 1,2–1,3 л пива в год ^{15 16}. Основным напитком оставалась водка, составлявшая более 50% общего потребления и до двух третей легального рынка. При этом доля самогона в послевоенный период достигала 45% потребления крепкого алкоголя, затем снизилась до 35% к концу 1970-х и до 27% к 1984 г., но абсолютные объёмы продолжали расти.

Советская модель характеризовалась тяжёлым эпизодическим потреблением, высокой долей крепких напитков и значительным объёмом незарегистрированного алкоголя, что создавало предпосылки для высокой алкоголь-ассоциированной смертности ^{17 18}. Как уже говорилось ранее, речь не идёт о многовековых традициях потребления. Массовым пьянство в России стало только в послевоенную пору, отмечает Александр Немцов, что говорит о «молодости» традиции тяжёлого российского пьянство. Стремительный рост потребления в 1950-х годах говорит о том, что, помимо традиций, в дело включились другие факторы, в том числе цивилизационные (урбанизация, информационный взрыв, научно-техническая революция, развитие коммуникаций — всё это стало дополнительным психологическим напряжением для людей и потребовало поиска способов приспособления.)

С конца 1950-х годов алкогольные проблемы стали входить в противоречие с идеологическим образом страны, строящей социализм¹⁹. Вместо того чтобы заняться выправлением алкогольных проблем, информированием общества об их нарастающей тяжести, руководство страны в 1960-х годах засекретило все данные, связанные с производством и продажей алкоголя и последствиями его потребления.

Попытки ограничить потребление предпринимались неоднократно, но носили фрагментарный и несбалансированный характер. Кампания 1958 года («Об усилении борьбы с пьянством и о наведении порядка в торговле крепкими спиртными напитками») предусматривала жёсткие ограничения продажи водки: запрет торговли в большинстве предприятий общественного питания (кроме ресторанов), возле учебных заведений, больниц, предприятий, на вокзалах и т.п. Одновременно планировалось увеличить производство пива, виноградного вина, безалкогольных напитков. Однако запреты привели не к снижению потребления, а к его «вытеснению» с формально контролируемых площадок в неформальную уличную среду. Распространилась практика распития водки на улице без еды, что способствовало нормализации асоциального поведения и снижению социального контроля над потреблением ²⁰.

Кампания 1972 года была оформлена постановлением «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма» и включала сокращение производства водки, дальнейшее ограничение продаж, повышение цен, сокращение времени торговли алкоголем, а также развитие производства пива, вина и безалкогольных напитков. В 1976 г. для борьбы с алкоголизмом была выделена самостоятельная наркологическая служба. Несмотря на эти меры, по данным официальной статистики, производство и продажа алкоголя продолжали расти вплоть до начала 1980-х годов.

За время недолгого пребывания в должности ряд мер, направленных на устранение коррупции в партийно-государственном аппарате и повышение экономической эффективности социалистической системы, предпринял Юрий Андропов. Ещё будучи председателем КГБ, он направил в Политбюро записку о необходимости усилить борьбу с пьянством. Тогда была создана комиссия для подготовки проекта постановления во главе с членом Политбюро Арвидом Пельше, который привлёк к работе молодых экономистов. В проекте говорилось, что административные и запретительные меры не могут искоренить пьянство. Для этого требуется планомерная и многолетняя работа. В качестве первоочередных мер предлагалось увеличить производство сухого вина и пива, расширить сеть кафе, рюмочных и других видов распивочных заведений. Реализовать этот либеральный проект не удалось: после смерти Андропова и Пельше проект претерпел коренные изменения в сторону ужесточения антиалкогольных мер.

Всего через два месяца после избрания генсеком Михаила Горбачева стартовала антиалкогольная кампания 1985–1988 годов, ставшая крупнейшим экспериментом в сфере алкогольной политики, возможно, во всём мире. Кампания была частью ускорения за счет человеческого фактора без изменений в политической и социальной области. Под давлением сверху секретари райкомов и обкомов соревновались, кто закроет больше винно-водочных магазинов, кто скорее переведёт винзаводы на производство соков. (Сегодня власти регионов примерно так же соревнуются в введении новых ограничений продажи алкоголя.)

Были введены резкие ограничения производства и продажи алкоголя, масштабно вырубались виноградники и хмельники, сокращались часы торговли, закрывались точки продажи. Официальное потребление снизилось до 3,8 л чистого алкоголя на душу населения; одновременно отмечались существенное снижение смертности и рост продолжительности жизни ^{21 22}. По разным оценкам, кампания могла предотвратить 1,2–1,6 млн преждевременных смертей.

Однако эффект оказался краткосрочным. Жёсткие ограничения, введённые резко, без устойчивой институциональной базы, привели к лавинообразному росту самогоноварения и потребления суррогатов (одеколонов, растворителей и т.п.), а также к масштабным изменениям в системе медицинской помощи (отказ от репрессивного контроля за лечением, сокращение сроков диспансерного учёта, переход к добровольному обращению)²³. Одновременно пострадали пивоварение и виноделие; восстановление уничтоженных виноградников и хмельников потребовало десятилетий. Одновременно значительно снизился престиж власти.

Общим для кампаний 1958, 1972 и 1985 годов было отсутствие долгосрочной стратегии: после прекращения ограничений потребление не только возвращалось к прежнему уровню, но и нередко превышало его. При этом потребность в потреблении алкоголя сохранялась. Эту потребность государство может и обязано регулировать за счёт снижения социальной напряженности, облегчения его экономических тягот, отмечает Александр Немцов²⁴.

I.I.V Постсоветский период

Распад СССР сопровождался радикальным ослаблением государственного контроля над производством и оборотом алкоголя. С 1992 г. была отменена государственная монополия на алкоголь, либерализованы производство и торговля, цены на алкоголь резко снизились в реальном выражении на фоне гиперинфляции: в 1990–1994 гг. реальные цены легального алкоголя упали до примерно 30% от исходного уровня ²⁵. Таким образом образовался российский парадокс — рост потребления на фоне экономического кризиса, хотя в мире прослеживается чёткая зависимость: экономические спады и рецессии приводят к снижению потребления алкоголя, особенно крепкогою

Одновременно происходило закрытие вытрезвителей и лечебно-трудовых профилакториев, а в 1994 г. было прекращено принудительное лечение, что затронуло около 150 тыс. пациентов без предоставления альтернатив ^{26 27}.

На этом фоне в 1994 г. был зафиксирован беспрецедентный пик смертности: 20-летний мужчина в России имел около 50% шанса дожить до 60 лет при примерно 90% в Великобритании и США ^{28 29}. Алкогольное бремя накладывалось на другие факторы кризиса — социальный стресс, падение доходов, ухудшение питания, рост курения, деградацию системы здравоохранения³⁰.

По данным ВОЗ и отечественных исследований, в 1994–1995 гг. совокупное потребление алкоголя (легального и нелегального) достигало 15–18 л на человека в год. Первичная заболеваемость алкоголизмом и алкогольными психозами выросла с 103 на 100 тыс. населения в 1993 г. до 155,5 в 1995 г.; смертность от случайных отравлений алкоголем увеличилась почти втрое — с 10,8 до 29,5 случая на 100 тыс. ³¹.

С 1996 по 1999 гг. наблюдалось временное снижение потребления алкоголя и связанных с ним показателей вреда. Это связывают с падением покупательной способности населения, подорожанием импортного спирта, уменьшением доли крепких напитков и «вымиранием» наиболее тяжёлых потребителей, умерших в предшествующий период из-за дешёвого низкокачественного алкоголя.

После дефолта 1998 г. экономическая ситуация постепенно стабилизировалась, что сопровождалось новым ростом потребления алкоголя вплоть до 2003 г. По данным ВОЗ, в 2003–2005 гг. потребление на душу населения старше 15 лет оценивалось в 10,3–15,7 л, при среднем по Европейскому региону 12,2 л ^{32 33}. Показатели заболеваемости алкоголизмом и алкогольными психозами оставались стабильно высокими до середины 2000-х годов.

К началу 2010-х годов Россия входила в число мировых лидеров по потреблению алкоголя и алкоголь-ассоциированной смертности. По данным отчёта ВОЗ, в 2010 г. суммарное потребление алкоголя составляло около 15,1 л на душу населения, при этом доля крепкого алкоголя в зарегистрированном потреблении достигала 51%, доля незарегистрированного — около 24% ³⁴. По оценкам экспертов, незарегистрированное потребление могло доходить до 40%.

Специфика российской ситуации заключалась в сочетании четырёх факторов:

1. высокого уровня общего потребления (примерно в 2,5 раза выше среднемирового);

1. большой доли крепких напитков, значительно превышающей «оптимальную» структуру;

1. распространённости тяжёлого эпизодического потребления и связанной с этим смертности, особенно среди мужчин;

1. значительной доли незарегистрированного алкоголя.

I.I.VI XXI век

В XXI веке происходят заметные изменения как в объёмах потребления, так и в его структуре. По данным ВОЗ, с 2005 по 2016 гг. потребление алкоголя на душу населения старше 15 лет в России сократилось примерно на 37% — с 18,7 до 11,7 л чистого алкоголя; доля населения, потреблявшего алкоголь, снизилась с 70 до 58% . По оценкам Немцова, в 2003–2013 гг. потребление снизилось на 4,7 л на человека, что сопоставимо по темпу с эффектом горбачёвской кампании, но было достигнуто за счёт более устойчивых политик и изменений структуры потребления.

В 2010–2014 гг. на душу населения приходилось 8,9 л этанола, что ниже, чем в Австрии (10,4 л), Германии (9,6 л) или Франции (9,2 л). Однако структура потребления оставалась «северной»: доля крепкого алкоголя составляла 49%, что выше, чем в большинстве западноевропейских стран и сопоставимо с Китаем (52%), но ниже, чем в Индии (85%) ³⁵.

По обновлённому отчёту ВОЗ за 2017–2019 гг. в России приходилось в среднем 10,4 л этанола на душу населения старше 15 лет, что ниже, чем в ряде стран Восточной и Центральной Европы, но по-прежнему выше среднего по миру ³⁶. При этом 68% потребления приходится на зарегистрированный алкоголь (7,1 л) и 32% — на незарегистрированный (3,3 л). В структуре зарегистрированного потребления 41,4% занимает пиво, 15,5% — вино, 43,1% — крепкие напитки. Учитывая слабое развитие традиций домашнего пивоварения и виноделия и преобладание крепких суррогатов в незарегистрированном сегменте, реальная доля крепкого алкоголя, вероятно, ещё выше.

По оценкам ВОЗ, около 18,1% всех смертей в России связаны с алкоголем (20,8% среди мужчин и 15,4% среди женщин). При этом за период 2010–2019 гг. алкоголь-ассоциированная смертность сократилась более чем на треть (на 35,6%), а общий вклад алкоголя в смертность мужчин и женщин оценивается экспертами в диапазоне от 24/15% (Немцов, 2016) до 41/28% (Razvodovsky, 2012).

Снижение потребления сопровождалось значимым уменьшением смертности от отравлений, сердечно-сосудистых заболеваний, алкогольной болезни печени, внешних причин, суицидов и убийств. К 2018 г. в России был достигнут исторический максимум ожидаемой продолжительности жизни — около 68 лет у мужчин и 78 лет у женщин, причём рост был особенно выражен среди мужчин (плюс более 9 лет с 2003 г.) .

По оценкам ВОЗ, с 2003 по 2017 гг. общее потребление алкоголя снизилось примерно на 43%, зарегистрированное — на 40%, незарегистрированное — на 48%; распространённость тяжёлого эпизодического употребления среди мужчин сократилась с 75% до 48%, среди женщин — с 52% до 24%. Распространённость алкогольной зависимости снизилась на 38%, алкогольных психозов — на 64%.

Согласно Российскому мониторингу экономического положения и здоровья населения ВШЭ (RLMS-HSE), доля потребителей алкоголя (употребление за последние 30 дней) в 1994–2007 гг. оставалась на уровне 50–55%, затем начала снижаться до 2015 г., с небольшим ростом в 2016–2019 гг. и очередным снижением в годы пандемии COVID-19 (2020–2021).

Опросы сектора социологии девиантного поведения ФНИСЦ РАН показывают, что с 2009 по 2020 гг. снижалось потребление практически во всех половозрастных группах, увеличивалась доля трезвенников (с 9% до 16%), уменьшалась доля часто пьющих (с 32% до 26%), снижалась распространённость запоев. Одновременно улучшалось отношение к непьющим (доля настороженного отношения снизилась с 15% до 6%) и падало бравирование «алкогольными подвигами» среди молодёжи³⁷.

Согласно Выборочному наблюдению состояния здоровья населения Росстата (ВНСЗН), в 2019–2023 гг. доля взрослого населения, употреблявшего алкоголь, устойчиво сокращалась примерно на 1,85 процентного пункта в год (1,67 п.п. среди мужчин и 1,96 п.п. среди женщин). В 2023 г. алкоголь употребляли хотя бы раз за год около 49,1% взрослых: 56,9% мужчин и 42,7% женщин ³⁸.

Отмечается выраженная возрастная дифференциация: в группе 45–49 лет пьют около 64,3% респондентов, в группе 15–19 лет — лишь 14,1%, среди лиц старше 80 лет — 14,2%. Предпочтение крепкого алкоголя сохраняется (его употребляют свыше 60% пьющих), при этом пиво и вино популярны примерно у половины потребителей. Молодёжь 20–24 лет значительно чаще пьёт пиво (71,3%), тогда как в старших возрастах (старше 80 лет) доля потребителей пива снижается до 17,2%. Доля потребителей крепкого алкоголя превышает 70% в возрастах 55–79 лет, тогда как среди 15–19-летних крепкие напитки употребляют менее 20%.

Существует и ярко выраженная гендерная дифференциация: мужчины значительно чаще употребляют крепкий алкоголь (в 4,1 раза) и пиво (в 1,8 раза), тогда как женщины чаще отдают предпочтение вину (в 3,2 раза чаще, чем мужчины).

При этом, несмотря на общее снижение потребления, отмечается рост интереса к самогоноварению: по данным RLMS-HSE, доля потребителей самогона с 2012 по 2020 гг. увеличилась примерно вдвое — с 4,7% до 8,4%; опросы ФНИСЦ РАН 2023 г. фиксируют распространённость самогоноварения практически во всех регионах . Это указывает на необходимость продолжения политики контроля незарегистрированного алкоголя.

I.I.VII Перспективы

Текст в работе

I.II Оценка эффективности алкогольной политики Российской Федерации

I.II.I Инструменты и результаты современной российской алкогольной политики

Россия за последние два десятилетия стала одним из наиболее успешных примеров в мире по снижению вредного потребления алкоголя. Это подтверждает Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), называя российскую антиалкогольную стратегию образцовой ³⁹. В отличие от кратковременных советских антиалкогольных кампаний, современная политика развивалась постепенно, последовательно и на основе научных данных.

После периода почти полного отсутствия регулирования в 1990-е годы, что сопровождалось ростом смертности и всплеском нелегального рынка, Россия начала поэтапно внедрять комплексные меры: лицензирование и контроль производства, ограничения рекламы, введение минимальных цен, увеличение акцизов, ограничения времени и мест продажи, борьбу с контрафактом, в том числе за счёт создания не имеющей в мире аналогов системы — ЕГАИС. Эти меры сочетались с продвижением здорового образа жизни и улучшением экономической ситуации.

Результатом стало значительное снижение потребления алкоголя, особенно крепкого и незарегистрированного, уменьшение эпизодического злоупотребления, снижение распространённости алкогольной зависимости и связанных с алкоголем заболеваний и смертности. Продолжительность жизни достигла рекордных значений.

ВОЗ рекомендует России продолжать политику минимальных цен, улучшать контроль за регулированием, развивать профилактику на уровне первичной помощи и уделять особое внимание структуре потребления — сокращению эпизодического злоупотребления.

По оценкам ВОЗ, Россия демонстрирует один из наиболее результативных примеров реализации комплексной алкогольной политики, направленной на снижение вредного потребления. Российская модель рассматривается ВОЗ как пример адекватного внедрения мер по ограничению ценовой и физической доступности алкоголя и одновременно успешной борьбы с нелегальным рынком и трансформации общественных привычек.

Россия стала первой страной Европейского региона, применившей минимальные розничные цены, которые ВОЗ рекомендует к внедрению другим государствам. Кроме того, Россия одной из первых внедрила широкий спектр ограничений. Наша страна — в числе немногих, где действует запрет ночной продажи алкоголя в магазинах и запрет употребления в общественных местах.

ВОЗ подчёркивает, что российская политика одной из наиболее эффективных в мире. Этот успех объясняется долгосрочностью, системностью и межотраслевым характером принимаемых мер. Российский опыт демонстрирует, что последовательная политика, а не краткосрочные кампании, способна добиться устойчивого сокращения вредного потребления алкоголя ⁴⁰.

России удалось системно преодолеть последствия практически полного дерегулирования алкогольного рынка в первой половине 1990-х годов.

После распада СССР регулирование алкогольного рынка практически исчезло. Были отменены государственная монополия, контроль цен и ограничение времени продаж. Всё это привело к резкому росту импорта, появлению многочисленных частных производителей, не все из которых были легальными, и масштабному распространению контрафактной и суррогатной продукции.

Слабый государственный контроль в первой половине 1990-х годов стал одним из ключевых факторов роста смертности: общей и особенно мужской — темпы прироста смертности среди мужчин оказались вдвое выше, чем среди женщин ^{41 42}.

Первым системным шагом к восстановлению контроля стало принятие в 1995 году 171-ФЗ, направленного на регулирование производства и оборота алкоголя, борьбу с нелегальным рынком, внедрение лицензирования и акцизного контроля, а также ограничение рекламы крепкого алкоголя и запрет продажи в киосках. Уже на этом раннем этапе наблюдалось снижение общей смертности, а также смертности среди мужчин (–1,2 на 100 000 в год) и женщин (–0,5 на 100 000).

В последующие годы регулирование усиливалось: формирование Росспиртпрома в 2000 году и установление минимальной цены на водку в 2003 году способствовали реструктуризации рынка. Несмотря на временный рост смертности до пиковых значений в 2003–2004 году, продолжение системного регулирования привело к её последующему снижению ^{43 44}.

Тезис 3. Ключевым инструментом политики стало ограничение ценовой и физической доступности алкоголя

Одной из основных составляющих успеха стала политика снижения доступности алкоголя. Россия внедрила минимальные цены на алкоголь, которые, по оценке ВОЗ, оказывают наиболее выраженное влияние на потребителей с высоким риском вредного употребления, поскольку ограничивают доступ к самым дешёвым крепким напиткам.

Ценовые меры сопровождались последовательным повышением акцизов. В 2010-е годы минимальные цены на водку стабильно увеличивались, что обеспечивало устойчивое сокращение доступности.

Физическая доступность также была существенно ограничена. На федеральном уровне введён запрет на продажу алкогольной продукции с 23:00 до 08:00, а региональные власти получили возможность устанавливать более жёсткие ограничения для напитков крепче 15%. Исследования, проведённые в российских регионах, подтвердили эффективность этих мер: сокращение вечерней продажи связано со снижением эпизодического злоупотребления — ключевого фактора сердечно-сосудистой смертности и смертности от внешних причин ⁴⁵.

Эти меры сопровождались ограничением мест продажи и запретом употребления в общественных местах, что способствовало постепенному изменению норм.

Снизить потребление незарегистрированного алкоголя позволило внедрение ЕГАИС

Нелегальный рынок был одной из главных проблем в России 1990-х – начала 2000-х годов. Наиболее значимые меры по его преодолению были приняты в период 2004–2007 годов, когда ужесточились требования к лицензированию, существенно выросли акцизы и были ликвидированы или интегрированы в Росспиртпром многие мелкие производители.

Кульминацией институционального контроля стало создание ЕГАИС — уникальной в мировом масштабе автоматизированной системы, отслеживающей производственные и торговые операции в реальном времени. Несмотря на серьёзные технические проблемы в начале внедрения, со временем система модифицировалась и улучшалась. Внедрение системы в розницу значительно затруднило нелегальные продажи алкоголя⁴⁶. Благодаря ЕГАИС удалось избежать «эффекта перелива» и смещения потребления в незарегистрированный сегмент⁴⁷.

ВОЗ подчеркивает, что ни одна другая страна не внедрила столь полный и технологически развитый механизм контроля ⁴⁸. Введение ЕГАИС позволило предотвратить рост незарегистрированного потребления на фоне повышения акцизов. Успех такой системы в России указывает на необходимость создания аналога на европейском уровне, который также позволит вести более пристальное наблюдение над трансграничной торговлей ⁴⁹.

Результатом этих мер стало значительное сокращение потребления незарегистрированного алкоголя — на 48% за период 2003–2016 годов. Одновременно снизились смертность от отравлений, доля контрафактной продукции на рынке и уровень смертности от внешних причин, связанных с нелегальным алкоголем, включая несчастные случаи, убийства и суициды.

Основой политики стала научно обоснованная стратегия, рассчитанная на несколько лет

Принятие в 2010 году и поэтапная реализация Стратегии государственной политики по снижению масштабов злоупотребления алкоголем и профилактике алкоголизма до 2020 года стали фундаментом комплексного долгосрочного подхода к решению алкогольных проблем в России. Стратегия стала первым документом, в котором были определены системные меры регулирования производства, оборота и потребления алкоголя.

Основные положения стратегии предусматривали снижение вредного потребления алкоголя за счёт трёх взаимосвязанных направлений: сокращение доступности алкоголя (в ценовом, территориальном и временном аспектах), формирование мотивации к здоровому образу жизни и предупреждение заболеваний, прежде всего сердечно-сосудистых. Особый акцент делался на предотвращение алкоголизма и раннюю профилактику, что предполагало развитие инструментов скрининга и кратких интервенций в первичном звене здравоохранения ⁵⁰.

Реализация стратегии проходила поэтапно: были увеличены минимальные цены на водку, установлены новые ограничения на места продажи и потребления алкоголя, введён федеральный запрет на ночную торговлю. Одновременно продолжалось повышение акцизов. Эти меры сопровождались расширением политики укрепления здоровья — созданием центров здоровья, формированием госполитики в области здорового питания, принятием доктрины продовольственной безопасности, а также усилением антитабачных мер.

Тезис 6. Итогом комплексной антиалкогольной политики стало улучшение демографической ситуации и изменение отношения к алкоголю в обществе

Совокупность мер привела к глубокой трансформации потребительского поведения и улучшению демографической ситуации ⁵¹. Общее потребление алкоголя на душу населения снизилось на 43%, зарегистрированное — на 40%, незарегистрированное — почти на 50%. Распространённость эпизодического злоупотребления среди мужчин сократилась с 75% в 2004 году до 48% в 2016 году, среди женщин — с 52% до 24%. Уменьшилась распространённость алкогольной зависимости (–38%), опасного употребления (–54%) и алкогольных психозов (–64%).

Смертность от всех причин снизилась на 39% среди мужчин и на 36% среди женщин, при этом особенно значительно снизилась смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, отравлений, внешних причин, суицидов, убийств. К 2019 году продолжительность жизни достигла исторического максимума — более 73 лет, а у мужчин впервые превысила 68 лет. Несмотря на падение продолжительности жизни в период пандемии, к 2023 году показатели вернулись к допандемическому уровню.

Эти результаты стали возможны не только благодаря нормативным мерам, но и вследствие изменения общественного восприятия алкоголя. Ограничения рекламы, сокращение доступности и продвижение здорового образа жизни способствовали формированию новой нормы: чрезмерное употребление перестало считаться социально приемлемым. Это подтверждает ключевой вывод: изменение отношения общества усиливает эффект законодательных мер.

Тезис 7. ВОЗ рекомендует России продолжить внедрение минимальных цен и изменение структуры потребления

ВОЗ подчёркивает необходимость продолжения российской политики ограничения доступности алкоголя, особенно в её ценовом измерении. По мнению организации, одного лишь повышения акцизов недостаточно для устойчивого воздействия на потребление: производители, оптовики и розничные сети способны частично абсорбировать налоговую нагрузку, не повышая конечную цену для потребителя, а в отдельных случаях алкоголь может реализовываться даже ниже себестоимости.

В этой связи ВОЗ рекомендует расширять применение минимальных розничных цен как инструмента, позволяющего предотвратить появление сверхдешёвой продукции, наиболее востребованной среди групп с высоким уровнем потребления. Эта мера рассматривается как эффективный механизм снижения социального неравенства в сфере здоровья, поскольку именно дешёвый крепкий алкоголь является ключевым фактором риска для наиболее уязвимых групп населения.

Одновременно ВОЗ обращает внимание на необходимость совершенствования контроля за соблюдением уже действующих мер регулирования для дальнейшего сдерживания чёрного и серого сегментов рынка. Эффективное исполнение законодательства должно сопровождаться усилением профилактических инструментов, прежде всего на уровне первичного звена здравоохранения. В отличие от специализированных наркологических учреждений, первичное звено обладает возможностью раннего выявления риска вредного потребления с последующим проведением кратких профилактических консультаций, эффективность которых подтверждена международными исследованиями ^{52 53}.

Особое внимание уделяется изменению структуры потребления алкоголя. По оценкам ВОЗ, именно эпизодическое злоупотребление — употребление значительных доз крепкого алкоголя за короткий период — является основным фактором риска сердечно-сосудистых событий и смертности от внешних причин в России, особенно среди мужчин. Поэтому дальнейшее снижение распространённости этого паттерна рассматривается как приоритетный элемент национальной политики. Сочетание ценовых мер, контроля за рынком и развития профилактики должно способствовать формированию более безопасных моделей потребления и укреплению достигнутых результатов в сфере общественного здоровья.

I.II.II Концепция 2020 — итоги реализации

Специалисты Минздрава, ЦНИИ организации и информатизации здравоохранения и НМИЦ психиатрии и наркологии имени Сербского проанализировалии⁵⁴ итоги реализации Концепции. В полном объёме было выполнено 12 из 21 мер Концепции, частично — 3 меры. Таким образом 15 из 17 научно обоснованных мероприятий концепции полностью или частично были реализованы, что привело к значительному снижению потребления алкоголя и связанного с ним вреда.

• Среди целевых показателей концепции было снижение уровня потребления алкоголя на душу населения на 55%. По расчётам ЦНИИОИЗ Минздрава России, потребление снизилось с 2008 по 2019 гг. с 15,7 до 9,1 л этанола на душу населения (что соответствует уровню 10,8 л в пересчёте на лиц старше 15 лет), т.е. на 42%. При этом на на 40% (с 10,15 л до 6,02 л) снизилось зарегистрированное употребление алкоголя (розничные продажи по данным Росстата). По расчетам ЦНИИОИЗ, на 48% снизилось неучтенное потребление алкоголя, которое включает в себя потребление алкогольной продукции, произведенной вне государственного контроля, потребление непитьевого алкоголя, туристическое потребление.
• Доля крепких напитков, по расчётам ЦНИИОИЗ, в период с 2008 по 2019 гг. в структуре розничных продаж снизилась с 51% до 44%, в расчетном потреблении – с 63% до 59%. По данным Российского мониторинга экономического положения и здоровья НИУ ВШЭ, доля россиян, потреблявших водку за последние 30 дней, с 2008 по 2019 гг. снизилась с 50,6% до 35,7%.
• По данным НМИЦ психиатрии и наркологии им.Сербского, с 2010 по 2020 гг. устойчиво снижается зарегистрированная заболеваемость расстройствами, связанными с употреблением алкоголя (на 100 тыс.): общая заболеваемость – с 1801,4 до 934,1, алкогольная зависимость – с 1468,5 до 810,2; пагубное употребление алкоголя – с 332,9 до 123,9.
• Смертность от случайных алкогольных отравлений, по данным Росстата, с 2008 по 2020 гг. снизилась на 60% – с 16,9 до 7 на 100 тыс. Смертность по причинам, непосредственно обусловленным алкоголем, по данным Росстата составляла 53,4 на 100 тыс. в 2008 г. в сравнении с 34,4 на 100 тыс. в 2020 г.

В недостаточной степени реализован ряд мер, включая ценовые и налоговые меры, в особенности в отношении крепкой продукции, ограничения рекламы и продвижения алкоголя, интерактивные программы обучения жизненным навыкам ЗОЖ в школах. Требуются дополнительные усилия по ликвидации нелегального

производства и продажи алкоголя. Не были урегулированы в достаточной степени

вопросы оборота и потребления самогона и спиртосодержащих лекарственных средств.

I.II.III Концепция 2030 — вызовы и перспективы

Концепцию сокращения потребления алкоголя в РФ на период до 2030 г. и дальнейшую перспективу утвердили в конце 2023 года. План мероприятий по её реализации был утверждён спустя год распоряжением Правительства России от 7 декабря 2024 г. № 3610-р. В основном эти меры направлены на заболеваний, вызванных злоупотреблением алкоголем, информирование населения о вреде алкоголя и формирование мотивации к ведению здорового образа жизни. Новая концепция предполагает, что к 2030 году потребление снизится до 7,8 л этанола на душу населения.

Одно из направлений концепции — формирование среды, способствующей сокращению потребления алкоголя, в том числе крепкого. Ежегодно планируется рассматривать вопрос о повышении акцизов и минимальных цен. Планируется проработать возможность дальнейшего ограничения рекламы алкоголя, запрета применения скидок и выкладки алкоголя на кассе, ограничения продажи самогонных аппаратов, усиления административной ответственности за распитие алкоголя в неположенных местах и незаконной продажи непищевой спиртосодержащей продукции, а также сокращения нецелевого употребления одеколонов, лосьонов и прочей непищевой продукции.

Кроме того, планируется проанализировать, как субъекты Федерации применяют ограничения времени продажи алкоголя и ограничивают его территориальную доступность. (При этом предложение об ограничении времени продажи касается только крепкого алкоголя.)

На первое место в плане вынесено укрепление ценностей здорового образа жизни. Мероприятия по сокращению потребления алкоголя внесут в программы и стратегии развития на федеральном, субъектном и муниципальном уровне. Россиян будут информировать о вреде злоупотребления алкоголем и о преимуществах трезвости, мотивировать к сокращению потребления алкоголя. Особый акцент сделают на работе с детьми, подростками и молодёжью — информацию о преимуществах трезвого и здорового образа жизни внесут в воспитательные программы школ и дополнительного образования.

В качестве альтернативы алкоголю взрослых и детей будут вовлекать в занятия физкультурой, спортом, туризмом, другими видами досуга. Работодателей и профсоюзы будут привлекать к распространению информации о вреде злоупотребления алкоголя, поощрять разработку корпоративных программ по укреплению здоровья работников и снижению потребления алкоголя. Лучшие практики работодателей будут тиражировать. Потребителей будут просвещать — информировать о рисках употребления контрафактной и суррогатной продукции, популяризировать использование приложения «АнтиконтрафактАлко».

Ещё один блок мер касается медицины — профилактики злоупотребления алкоголем и помощи лицам с алкогольной зависимостью. Планируется расширять раннее выявление злоупотребления алкоголем и активизировать диспансерное наблюдение уже выявленных пациентов. Врачам в поликлиниках и больницах разного профиля предложат методики выявления расстройств, связанных с употреблением алкоголя, а в наркологических учреждениях будет улучшено материально-техническое оснащение. Информацию о злоупотреблении алкоголя включат в программы медицинского образования, а клинические рекомендации пересмотрят с учётом новых научных данных. Кроме того, планируется разработать и внедрить меры по профилактике фетального алкогольного синдрома и информировать женщин о рисках употребления алкоголя во время беременности.

Предложены меры реабилитации, социальной адаптации и ресоциализации лиц с алкогольной зависимостью. Планируется организовать систему амбулаторной медицинской реабилитации, наладить взаимодействие между медицинскими организациями и учреждениями социального обслуживания, в том числе для предоставления зависимым правовой помощи. В реабилитации планируется активнее использовать группы взаимопомощи и консультирование по принципу «равный — равному» (когда консультант имеет тот же диагноз или опыт, что и клиент). Родственников будут информировать о том, как можно помочь близкому, страдающему зависимостью.

Научные центры

Отдельно стоит обратить внимание на необходимость системных научных исследований при реализации концепции до 2030 года, оценке её эффективности и планировании новых мер.

В России отсутствуют научные центры, специализирующиеся на этой тематике и объединяющие усилия учёных разных специальностей. Отдельные учёные ведут работу в нескольких российских институтах: НИУ ВШЭ, Институт социально-политических исследований РАН, профильные институты Минздрава — НИИ психиатрии и наркологии, НИИ организации и информатизации здравоохранения и др.

Однако специализированного исследовательского учреждения, где велись бы исследования на стыке эпидемиологии, демографии, психиатрии и наркологии, общественного здоровья, экономики, социальной политики, в России пока нет, хотя его создание необходимо для разработки сбалансированной алкогольной политики и оценки её фактического воздействия.

В мире существует развитая сеть научно-исследовательских учреждений, специализирующихся на комплексном изучении алкогольной политики и её влияния на общественное здоровье. Одним из ведущих регионов является Великобритания, где действуют такие учреждения, как Институт социального маркетинга и здоровья при Университете Стирлинга и Шеффилдская группа алкогольных исследований при университете Шеффилда.

В Швеции функционирует Центр общественных исследований в сфере алкоголя и наркотиков при Стокгольмском университете, который организует научную работу по трём основным направлениям: потребление, проблемы и нормы; алкогольная и наркотическая политика; процессы лечения и восстановления.

В США лидером в сфере алкогольных исследований является Национальный институт исследований злоупотребления алкоголем и алкоголизма, который финансирует научные проекты и поддерживает исследования в широком диапазоне дисциплин: от биомедицинских и генетических факторов до психологических, социально-экономических, вопросов общественного здравоохранения и разработки новых методов лечения. Алкогольная исследовательская группа при Институте общественного здоровья в Беркли с 1960-х годов проводит национальные переписи американцев по вопросам потребления алкоголя и наркотиков. Группа публикует каждые пять лет Национальный опрос потребления алкоголя.

В Канаде при университете Виктории действует проект «Оценка канадской алкогольной политики» (CAPE), который проводит систематическую оценку доказательности и эффективности алкогольной политики на национальном и провинциальном уровне.

В Австралии центры исследований алкогольной политики действуют при университете Ла Троба в Мельбурне, а также при университетах Нового Южного Уэльса и Монаша, а в Новой Зеландии — при университетах Окленда и Массея.

Центры алкогольных исследований существуют и в развивающихся странах. Так, ярким примером выступает Центр продвижения здоровья Таиланда, который получает финансирование от акцизов на алкоголь и табак и проводит исследования в сфере алкогольной политики.

Кроме национальных центров, существуют международные объединения, объединяющие экспертов из разных стран и институтов. Глобальный альянс алкогольной политики (GAPA), основанный в 202 году объединяет участников из 60 стран. Ещё один пример международного сотрудничества представляет проект Alcohol Measures for Public Health Research Alliance (AMPHORA), финансируемый Европейской комиссией.

Глава II. Обзор мировых практик регулирования алкогольного рынка

В данной главе мы обобщаем международный опыт регулирования алкогольного рынка и приводим полученные исследователями оценки эффективность типичных инструментов алкогольной политики в различных странах.

Там, где это возможно, мы стараемся привести разные точки зрения на те или иные меры, а также соотнести их с российским опытом.

Различные инструменты алкогольной политики сгруппированы по тематическим блокам, однако в некоторых случаях в связи со сложностью и широтой темы границы данных блоков размыты.

II.I Возраст продажи алкоголя

Резюме

Во многих странах возраст 18 лет выбран как компромиссный для начала продажи алкоголя: к этому моменту человек считается взрослым, При этом у подростков 15-17 лет выше риски для здоровья и общественной безопасности при употреблении алкоголя. Исследования показывают, что более ранний доступ к алкоголю связан с ростом вредных последствий (особенно травм и ДТП), поэтому большинство законодателей устанавливают порог для продажи алкоголя именно с 18 лет.

18 лет во многих правовых системах — возраст совершеннолетия, когда человек получает полный объем гражданских прав и обязанностей, поэтому государству проще и логичнее привязать покупку алкоголя к уже существующей возрастной границе

Цель такого ограничения — отсрочить начало употребления алкоголя и связанные с ним риски для здоровья и поведения (травмы, насилие, рискованные ситуации, опасное вождение и ДТП).

В научных обзорах подчеркивается, что политика минимального возраста продажи алкоголя рассматривается как мера сохранения общественного здоровья. Чем ниже возраст продажи алкоголя, тем выше доступность алкоголя для школьников и тем сложнее контроль.

Опыт стран/регионов с более высоким порогом часто обосновывают дополнительным снижением смертности и травм среди молодёжи, но работы, проведенные в США, показывают, что высокий возрастной порог может сопровождаться нежелательными эффектами: смещением потребления в неконтролируемую среду, ростом употребления наркотиков и отсутствием воздействия на группы высокого риска.

Исследования из Европы показывают, что эффективность регулирования возрастного порога существенно зависит от культурных и семейных факторов. Паттерны подросткового потребления отражают нормы и привычки взрослых, а влияние родителей, братьев и сестёр, друзей и социальной среды играет ключевую роль.

Для снижения вреда в молодёжной среде доказанную эффективность показывают меры по регулярному обучению персонала торговых точек, ограничение территориальной и ценовой доступности крепкого алкоголя, т.к. именно он, ввиду минимальной, в сравнении с пивом или вином, «цены за градус», становится выбором для т.н. подросткового «binge drinking» (разового чрезмерного употребления).

В целом, успешная политика должна сочетать возрастные и институциональные ограничения с адресной профилактикой среди социально уязвимых групп.

Обзор исследований

II.I.I Опыт повышения возраста продажи до 21 года

Аргументы за повышение возраста продажи алкоголя до 21 года

В России тема повышения возраста продажи алкоголя поднимается регулярно — звучат предложения повысить порог для всего алкоголя или только для крепкого. Поддерживают это предложение научные работы, утверждающие, что развитие мозга не завершается к 18 годам. Согласно доктору медицинских наук, руководителю отделения информатики и системных исследований Московского научно-исследовательского института психиатрии Минздрава Александру Немцову⁵⁵, алкоголизм в юношеском и молодом возрасте (до 18—20 лет) прогрессирует быстрее, и алкогольный абстинентный синдром формируется за 3—4 года, тогда как у более старших — за 8–13 лет. Таким образом, чем позже начинается систематическое употребление алкоголя, тем продолжительнее время до возникновения абстинентного синдрома.

Замминистра здравоохранения РФ Олег Салагай и начальник отдела программ в сфере общественного здоровья Департамента общественного здоровья и коммуникаций Минздрава Кристина Сошкина полагают⁵⁶, что возраст 18 лет, как граница нейрофизиологической зрелости, не является обоснованным, поскольку структурные перемены в головном мозге происходят приблизительно до 22 лет. До этого момента ряд объективных нейрофизиологических причин не позволяют человеку адекватно реагировать на риски, что существенным образом увеличивает вероятность неблагоприятного воздействия на него алкоголя, а также связанных с ним последствий. Употребление спиртных напитков до наступления нейрофизиологической зрелости может иметь разрушительные последствия для финальных этапов созревания головного мозга.

При этом, по оценкам⁵⁷ доцента кафедры отраслевой и прикладной социологии Нижегородского ННГУ им. Н.И. Лобачевского Дмитрия Зернова, вхождение молодежи в алкогольную среду заканчивается уже к 18 годам, а затем просто нарабатывается алкогольный опыт. Средний возраст первого алкогольного опыта у людей от 15 до 24 лет составляет 14,5 лет. До 16 лет пробуют алкоголь 65% подростков, до 18 лет — свыше 90%. При этом девушки впервые пробуют алкоголь примерно на год позже юношей.

Автор обращает внимание, что у юношей после 17 лет особенно интенсивно идет прирост числа употребляющих алкогольные напитки несколько раз в месяц: с 25% в группе 15-16-летних до 43% в группе 17-18-летних, а затем до 51-52% — в группах 19-20 и 21-22-летних. В периоды 15-16 и 19-20 лет происходит резкий прирост числа часто употребляющих крепкие спиртные напитки (с 8 до 26% и с 29 до 43% соответственно). При этом в группе 23-24-летних юношей число регулярно употребляющих те или иные алкогольные напитки даже снижается по сравнению с предыдущими возрастными группами.

Законопроекты о повышении минимального возраста продажи алкоголя в России вносились неоднократно, однако были отклонены с отсылкой к Конституции РФ и Гражданскому кодексу РФ, согласно которым гражданин РФ обладает правами в полном объеме с 18 лет. Салагай и Сошкина рассматривают⁵⁸ возможность повышения возраста с позиций двух отраслей права: конституционного и гражданского. Авторы отмечают, что достижение 18-летнего возраста не означает для граждан России одномоментного приобретения всего спектра прав и обязанностей. Среди примеров — законодательно закрепленное требование к возрасту для занятия некоторых должностей, повышенный возрастной ценз для получения водительского удостоверения некоторых категорий, разрешения на огнестрельное оружие.

Авторы также обращают внимание на то, что, хотя ГК РФ позволяет совершать с 6 лет мелкие бытовые сделки (к которым формально относится и покупка алкоголя), покупать алкоголь всё-таки можно только с 18. То есть законодатель устанавливает исключение из общего правила, предусмотренного ГК РФ.

Авторы ссылаются на новые данные о том, что мозг человека в основном формируется только к 21 году, и отмечают, что, исходя из правовой природы государства, правоохранительная система при получении новых данных о дополнительных рисках для здоровья населения может предпринять соответствующие регуляторные меры.

Согласно позиции Конституционного Суда РФ, при ограничении того или иного права гражданина необходимо руководствоваться значимостью такого ограничения для публичных интересов, а ограничение должно быть справедливым, адекватным, пропорциональным, соразмерным и необходимым. Увеличение возраста может отвечать этим критериям.

Согласно совместному постановлению Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» лицо обладает в полном объеме правами и несет обязанности по достижении совершеннолетия, за исключением тех прав и обязанностей, для приобретения которых федеральным законом установлен возрастной ценз. Более того, применительно к купле-продаже в ст. 454 ГК РФ законодатель закрепляет возможность определения особенностей купли и продажи товаров отдельных видов законами и иными правовыми актами. Таким образом, приходят к выводу авторы, требование к повышенному возрасту покупателя не имеет связи с дееспособностью и является особенностью купли-продажи. Повышение возраста с 18 лет до более высокого порога является возможным с точки зрения конституционного и гражданского права.

Доктор Трейси Л. Туми и профессор Александр Вагенаар с кафедры эпидемиологии университета Миннесоты проанализировали⁵⁹ 241 исследование, проведенное в период 1960-1999 годов, и пришли к выводу, что доказано существует взаимосвязь между возрастом продажи алкоголя и двумя последствиями — объемом потребления и числом ДТП.

Ещё одно исследование⁶⁰ доктора Туми и профессора Вагенаара обзорно анализирует историю и эффективность минимального возраста покупки алкоголя на уровне 21 года в США, подтверждая пользу возрастного ценза в 21 год. После отмены сухого закона большинство штатов установили возраст в 21 год, но в 1970-х понизили его до 18–20 лет. Исследования 1970-х выявили рост подростковых ДТП; к 1988 году все штаты вернулись к 21 году под давлением федерального закона 1984 года.

Свыше 70 исследований, проанализированных авторами, демонстрируют: снижение возраста увеличивает потребление алкоголя и проблемы (ДТП, травмы, самоубийства), а повышение — снижает их. Из 29 исследований повышения возраста 20 показали значимое уменьшение аварий; по оценкам Национального управления безопасности движения в США, в 1987 году закон предотвратил 1071 смертельный случай. Воздействие сохраняется после 21 года, опровергая эффект отскока. Авторы также обращают внимание, что при слабом контроле, несовершеннолетние легко получают доступ к алкоголю через взрослых товарищей или при нарушениях со стороны розницы и баров. Авторы предлагают усилить контроль за исполнением ограничений: штрафы продавцам, обучение барменов, контрольные закупки.

Научные сотрудники Национального бюро экономических исследований Кристофер Карпентер и Карлос Добкин провели ещё одно исследование на материале США⁶¹, которое представляет комплексный анализ влияния возрастного порога на общественное здоровье.

Повышение минимального возраста с 18 до 21 года привело к снижению смертности среди молодежи 18-20 лет на 7,8 случаев на 100 000 человек в год. При достижении 21 года наблюдается резкий скачок общей смертности на 8,06 дополнительных смертей на 100 000 человек. Смертность от ДТП в ночное время снижается на 17% при наличии ограничения.

Аргументы против повышения возраста продажи алкоголя до 21 года

Опубликованное в 2013 году исследование профессора Медицинской школы Восточной Вирджинии Эндрю Д. Планка и соавторов⁶² продемонстрировало отсутствие связи повышения возраста продаж до 21 года и частоты потребления алкоголя, а также объемов потребления алкоголя после достижения данного возраста.

Исследователи отдельно отметили, что повышение возраста не воздействовало на потребление алкоголя студентами колледжей. Они находили способ купить спиртное, в том числе при содействии старших студентов. А сложившаяся в учебных заведениях культура поощряла злоупотребление алкоголем.

Согласно мнению⁶³ почетного профессора университета Индианы Рут Энгс, снижение возраста продажи алкоголя (речь идет о США и снижении до 18 или 19 лет) позволит молодым людям выпивать в контролируемой среде (в ресторане, баре, на официальных студенческих мероприятиях). Ответственное потребление будет усваиваться за счёт ролевых моделей и образовательных программ. При отсутствии возможности легального потребления большинство студентов всё равно потребляют алкоголь, рассматривая его как символ бунта против старших.

Снижение смертности в ДТП после повышения возраста до 21 года может объясняться другими факторами (повышение безопасности автомобилей, использование ремней и подушек безопасности, снижение лимитов скорости), а другие показатели, согласно опросам, в этот же период выросли: рост числа эпизодов злоупотребления, пропуск занятий из-за похмелья и др.

В 2008 году сообщество старост 135 колледжей и университетов США инициировало общественную кампанию за снижение возраста продажи алкоголя в США до 18 лет, утверждая, что снижение числа ДТП связано не с повышением возраста продажи алкоголя, а с другими факторами (повышение безопасности машин и др.). Полемизируя с ними, эксперты из Гарвардской школы общественного здоровья Доктор Генри Векслер и доктор Тобиас Нельсон в своей работе⁶⁴ фактически подтвердили, что в реальности несовершеннолетним удаётся купить алкоголь.

Работа, проведенная сотрудниками нидерландских исследовательских центров⁶⁵, показала, что повышение возраста может привести к росту продаж алкоголя через альтернативные (нелегальные) каналы, потребления наркотиков, числа арестов. При этом повышение возраста минимально влияет на социально опасных потребителей: тех, кто совершает преступления или водит машину в нетрезвом виде.

Профессор Свободного университета Боцен-Больцано Стивен Стиллман и профессор университета Люцерна Штефан Боэс анализируют⁶⁶ реформу в Новой Зеландии, где минимальный возраст легальной покупки снизили с 20 до 18 лет, и оценивают, как это повлияло на потребление алкоголя и негативные исходы у подростков 15-17, 18-19. 20-21 года. Авторы приходят к выводу, что снижение возраста не привело в среднем к росту общего потребления алкоголя или частоты случаев разового избыточного потребления среди 15–17 и 18–19‑летних, также отмечают признаки снижения потребления и улучшения поведения у 15–17‑летних (возможное объяснение — усиление контроля исполнения правил). Роста числа связанных с алкоголем ДТП не отмечено ни для одной группы.

При оценке вероятных последствий повышения возраста продажи до 21 года необходимо также учитывать, как за последнее десятилетие изменилась цифровая среда. Молодые люди, у которых пока не сформировалось критическое мышление и адекватная оценка рисков, могут в таком сценарии использовать для покупки алкоголя нелегальные сервисы по дистанционной продаже спиртных напитков через интернет. Это резко увеличит риски употребления суррогата и отравлений, в т.ч. смертельных, в группе 18–20-летних.

Отдельно стоит отметить риски, которые возникают при повышении возраста продаж алкоголя не одновременно по всей стране, а в отдельных регионах. Повышение возраста продажи до 21 года в США происходило не синхронно и повысило риски фатальных ДТП для 18-19-летних водителей. В профильном исследовании⁶⁷ это объяснялось тем, что молодые водители ездили в соседние регионы за алкоголем, а возвращались зачастую в состоянии алкогольного опьянения. Сравнивание возраста сократило число жертв среди 18-летних от четверти до трети, среди 19-летних — более чем на 15%.

В целом работа сотрудников Национального Бюро Экономических Исследований США показала, что повышение цен на алкоголь за счёт акцизов является более эффективной и экономически выгодной мерой в сравнении с повышением возраста⁶⁸. На основе теоретической модели «рациональной зависимости» авторы показывают, что накопленное закрепление привычки делает взрослых менее чувствительными к цене, а молодых — более чувствительными. Именно это делает молодежь более отзывчивой на изменение цены, чем взрослых.

Подробно изучена исследователями эффективность ценовых мер для профилактики употребления алкоголя несовершеннолетними и молодежью — согласно выводам многих работ, эти группы населения заметно более чувствительны к цене, чем взрослые. Исследователи из университета Иллинойса доктор Синь Сюй и профессор Фрэнк Чалупка провели обзор⁶⁹ десятков эконометрических исследований и подтвердили гипотезу, что подростки и молодёжь более чувствительны к изменениям цен, чем население в целом. Наиболее выраженным это воздействие становится в долгосрочной перспективе.

Доктор Генри Саффер и Давал Дэйв из Национального бюро экономических исследований подсчитали⁷⁰, что удвоение цены снижает общее употребление алкоголя подростками примерно на 28%, а подростковое эпизодическое пьянство (binge drinking) — на 51%.

Необходимо иметь в виду и то, что потребление алкоголя молодыми поколениями естественным образом снижается. Не остаётся в стороне от этого мирового тренда и Россия. По данным⁷¹ доктора экономических наук, профессора, заведующего лабораторией экономико-социологических исследований ВШЭ Вадима Радаева и старшего научного сотрудника лаборатории Яны Рощиной, снижение распространенности употребления алкоголя в России в 1994–2016 гг. во многом связано не только с политикой ограничений и другими «периодными» изменениями (в том числе экономическими), но и с поколенческим сдвигом — то есть с тем, что молодые когорты (рожденные примерно после 1990 года) в среднем реже пьют, особенно крепкий алкоголь.

Подтверждает сокращение доли потребителей алкоголя среди молодежи и изменение структуры потребления в пользу более лёгких напитков и работа⁷² младшего научного сотрудника Лаборатории экономико-социологических исследований ВШЭ Валерии Кондратенко. Согласно её данным, доля пьющей молодежи 14–22 лет снизилась с 62,1% (2006) до 26,9% (2019), то есть на 35,2 п.п. В подгруппе 14–17 было отмечено падение с 39,0% до 9,8%, в подгруппе 18–22 — с 77,1% до 43,1%. Кроме того, на потребление алкоголя молодёжи серьёзно влияет потребление родителей — не сам факт потребления, а его объемы. При неумеренном потреблении у обоих родителей дети в среднем более склонны пить.

II.I.II Опыт снижения возраста продажи для слабоалкогольных напитков

В ряде стран снижение минимального возраста доступа к пиву и вину обосновывается культурной нормализацией «слабого» алкоголя и гипотезой о формировании ответственного потребления через ранний, но умеренный опыт. Однако эмпирическая литература даёт неоднозначные выводы: часть работ не обнаруживает существенного ухудшения при либерализации, тогда как другие фиксируют выраженные скачки потребления и сопутствующих рисков непосредственно в точке легального доступа.

В работах, апеллирующих к снижению возрастных барьеров, ключевой механизм связывается с переносом употребления в более контролируемые контексты (общепит, официальные мероприятия), где действуют социальные нормы и «ролевые модели», а легальный статус алкоголя меньше поддерживает его символику «протеста». С другой стороны, сам факт легального доступа может выступать причинным триггером усиления употребления и связанных с ним негативных внешних эффектов.

Совокупность данных не подтверждает универсальную эффективность снижения возрастного порога как меры «гармонизации» потребления: результаты зависят от институционального контекста (исполнение правил, доступность вне законных мест продажи, структура и места употребления).

Аргументы за снижение возраста продажи слабоалкогольных напитков

В ряде стран снижен возраст покупки слабоалкогольных напитков и/или напитков натурального брожения. Например, с 16 лет подростки могут без ограничений приобретать пиво и вино в Германии, в отдельных провинциях Испании, в общепите в присутствии взрослого — в Великобритании и т.д.

Такая практика объясняется несколькими факторами. Во-первых, слабоалкогольные напитки в данных странах традиционно рассматриваются как часть национальной культуры питания и социального взаимодействия, что способствует более мягкому нормативному регулированию их потребления. Во-вторых, предполагается, что умеренное употребление напитков с низким содержанием этанола при достижении определённой зрелости может формировать ответственное отношение к алкоголю и снижать риск злоупотреблений в дальнейшем.

Результаты научных исследований ставят под сомнение обоснованность данной практики. Аргументов в поддержку снижения возраста продажи пива или вина до 16 лет крайне мало. Страны или регионы, в которых установлен такой порог, рассматривают возможность его повышения до 18 лет. Однако есть работы, показывающие, что снижение возраста продажи алкоголя может не вести к значительному увеличению негативных последствий. Увеличение может казаться высоким в относительном выражении, однако в абсолютном будет небольшим, так как алкоголь употребляет небольшое количество подростков.

Аргументом в поддержку дифференциации возраста для разных напитков может служить то, что для подростков наибольшую опасность представляет эпизодическое чрезмерное употребление алкоголя, при котором чаще всего фигурируют крепкие напитки. В связи с этим наиболее эффективными мерами снижения вреда для данной группы населения представляется установление более высокого порога для крепкого алкоголя.

Binge drinking (разовое чрезмерное употребление алкоголя) несет наибольший риск для молодых потребителей (случайные травмы, нетрезвое вождение, насилие, изнасилования, рискованное сексуальное поведение и др.).

Исследование поведения студентов показало, что несовершеннолетние учащиеся пьют реже, но больше по объёму за раз, чаще всего в частной обстановке (в общежитии, на домашних вечеринках). Они употребляют более дешёвый алкоголь, чем совершеннолетние студенты⁷³.

Исследование американцев до 20 лет показало, что 67% алкоголя несовершеннолетние пьют в формате binge drinking. Наиболее часто в binge drinking участвуют крепкие напитки — в 43,8% случаев. Авторы рекомендуют рассмотреть повышение цен на крепкие напитки, так как они несут наибольший вред, и ограничить их продвижение там, где присутствует молодая аудитория⁷⁴.

Аргументы против снижения возраста продажи слабоалкогольных напитков

Исследование, проведенное в Германии⁷⁵, показало, что после достижения 16-летнего возраста интенсивность потребления алкоголя увеличивается на 35%. Получение законного доступа к алкогольным напиткам сопровождается заметным ростом участия подростков в противоправных действиях — прежде всего в случаях нанесения телесных повреждений, вандализма и краж. Согласно результатам анализа, рост потребления алкоголя на 1% приводит к увеличению числа преступлений на 0,4%.

Даже до достижения 16-летнего возраста приобретение алкоголя не представляет для подростков значительных затруднений: более 60% опрошенных указали, что им легко приобрести крепкие алкогольные напитки. Тем не менее именно с моментом получения легального доступа к алкоголю фиксируется рост уровня преступности.

При этом исследователь сознательно воздерживается от анализа динамики преступности после 18 лет. С этого возраста граждане несут полную юридическую ответственность за свои действия, включая те, что совершаются в состоянии опьянения. Это может существенно влиять на характер и частоту правонарушений.

Исследование, проведённое в Австрии⁷⁶, — одной из стран с наиболее высоким уровнем потребления алкоголя в мире, — анализировало последствия дифференцированных возрастных ограничений на продажу алкогольной продукции (пиво и вино разрешены к продаже с 16 лет, крепкие напитки — с 18 лет). Результаты показали, что для несовершеннолетних фактически не существует проблемы приобретения алкоголя: в 25% случаев лицам, не достигшим 16-летнего возраста, удается приобрести даже крепкие спиртные напитки.

Тем не менее установленный порог в 16 лет выполняет функцию психологического барьера. До достижения этого возраста подростки, как правило, склонны соблюдать запрет, однако после того, как потребление становится законодательно разрешенным и социально приемлемым, их отношение к алкоголю существенно меняется. Наблюдается рост частоты и интенсивности употребления: вероятность употребления алкоголя не реже одного раза в неделю увеличивается приблизительно на 12 процентных пунктов.

Данный эффект наиболее выражен среди мальчиков и подростков с низким социально-экономическим статусом. В этих группах риск госпитализации вследствие алкогольного отравления возрастает на 42%.

Авторы исследования отмечают, что вместо повышения возрастного порога более эффективными могут быть целевые меры, направленные на группы повышенного риска — в частности, на подростков, чьи семьи имеют историю злоупотребления алкоголем.

Исследование, опубликованное в «Американском психиатрическом журнале»⁷⁷, показало:

• среди тех, кто начал употреблять алкоголь в 11-12 лет, через 10 лет соответствовали критериям злоупотребления 13,5%, имели диагностированную алкогольную зависимость — 15,9%;
• среди тех, кто начал в 13-14 — 13,7% и 9% соответственно;
• напротив, среди тех, кто стал употреблять алкоголь в 19 лет, — только 2% соответствовали критериям злоупотребления, у 1% диагностировали алкогольную зависимость.

Гипотезы

Может быть уместным рассмотреть возможность введения дифференцированного возрастного порога для разных видов алкоголя, сохранив порог в 18 лет для пива, вина и других легких напитков, и повысить до 20-21 года порог для крепкого алкоголя.

Данная мера отвечает современным исследованиям о созревании мозга и оберегает возрастную группу до 21 года от напитков с низкой «ценой за градус», а значит, и высокими рисками разового чрезмерного потребления.

В то же время она сохраняет потребление легких алкогольных напитков с относительно высокой «ценой за градус» в контролируемой среде, что снижает риски смещения спроса в нелегальные интернет-каналы, потребления суррогатов, развития нелегальной розницы, замещения алкоголя наркотиками и т.д.

Альтернативой повышения возраста покупки крепкого алкоголя до 20-21 года может быть ценовая политика: повышение акцизов и минимальных розничных цен на крепкий алкоголь. Это доказано позволит снизить доступность напитков с самой низкой «ценой за градус», которые чаще всего провоцируют опасные эпизоды избыточного потребления алкоголя у молодежи.

Так или иначе, эффективность любой политики по ограничению потребления алкоголя молодежью повышается при развитии адресной профилактики и поддержки групп повышенного риска: соответствующие программы в школах, колледжах и вузах; целенаправленная работа с проблемными семьями (что мы более подробно рассмотрим в следующем разделе).

Также положительный эффект может усилить соответствующее обучение персонала в магазинах и общепите. Например, можно сделать обучение продавцов принципам ответственной торговли обязательным условием получения лицензии на розничную торговлю алкоголем.

II.II Молодежная политика и алкоголь

Резюме

Несколько парадоксальный вывод можно сделать на основе ряда исследований: для снижения уровня потребления алкоголя среди подростков необходимы профилактические и информационные меры, направленные преимущественно на взрослое население.

Употребление алкоголя представляет собой форму социального поведения, усваиваемую через подражание — прежде всего в семейной и дружеской среде. Паттерны употребления алкоголя у подростков, как правило, воспроизводят модели, характерные для взрослого населения. При этом дополнительное влияние оказывают международная молодежная культура и средства массовой информации, которые управляются взрослыми.

Имеющиеся данные о семейных программах профилактики употребления алкоголя несовершеннолетними говорят об их ограниченной эффективности, однако это не подразумевает, что профилактика в таком формате не нужна — даже небольшой эффект важен. Необходимо дорабатывать программы и тщательнее выбирать интервенции, а также встраивать профилактику в общее улучшение отношений родителей с детьми.

При этом практика контролируемого первого знакомства с алкоголем дома при участии родителей не работает, как задумано. Некоторые родители считают, что лучше дать детям попробовать качественный алкоголь за семейным столом, чем непонятно что и непонятно где. Такая практика увеличивает риск злоупотребления алкоголем в будущем, при этом, чем раньше ребенок знакомится с алкоголем, тем выше риск.

Чаще всего алкоголь впервые пробуют в школьном возрасте, поэтому школа и учреждения дополнительного образования выступают оптимальной средой для профилактики. Основные цели профилактических программ — предотвращение первого знакомства с алкоголем или его отсрочка, а также снижение возможного вреда.

Эффективные школьные программы профилактики употребления алкоголя должны включать информирование подростков о негативных последствиях употребления и развитие стратегий сопротивления давлению сверстников.

Начинать профилактику можно уже в начале средней школы. Важно участие не только педагогов и психологов, но и социальных работников: к группам риска с точки злоупотребления алкоголем относятся дети из семей с низким социально-экономическим статусом, из неполных и дисфункциональных семей, а также подростки с определенными личностными особенностями.

В профилактике употребления алкоголя несовершеннолетним крайне важна роль продавцов, которые обязаны следить за исполнением запретов на продажу. Однако многочисленные исследования показывают, что эффективность таких программ может быть ограниченной. Персонал знает, что у молодых потребителей нужно проверять документы, но далеко не всегда это делает в отсутствие внешнего контроля. Мотивация к соблюдению норм после обучения может быстро ослабевать, что требует регулярных тренингов и проверок.

То, что реклама алкоголя действительно влияет на подростков и молодёжь, доказано (в отличие от ее воздействия на другие возрастные группы). При этом существующие методы контроля доступа несовершеннолетних к алкогольному контенту не всегда эффективны.

Обзор исследований

II.II.I Профилактика в семьях

Аргументы за профилактику в семьях

Вероятность употребления алкоголя подростками в значительной степени определяется их социальным окружением — прежде всего семейной средой и кругом общения. Существенное влияние оказывают такие факторы, как наличие употребляющих алкоголь родителей, доступность алкогольных напитков в домашних условиях^{78 79 80}. Причем наличие алкогольных напитков, хранящихся дома, может спровоцировать его кражу подростками даже в благополучных семьях. Поэтому в семьях с детьми алкоголь должен храниться в недоступном, закрытом помещении, или хотя бы в закрытом шкафу.

По данным младшего научного сотрудника Лаборатории экономико-социологических исследований НИУ ВШЭ Валерии Кондратенко⁸¹, на выбор типа напитка подростками и молодежью в России распространяется влияние родителей. Так, употребление вина одним из родителей повышает вероятность того, что молодой человек будет относиться к типу потребления, где присутствует вино (например, кластер «вино и пиво»). Аналогичный паттерн отмечен для более крепких напитков: водка, самогон или коньяк у родителей статистически связаны с более высокой вероятностью попадания ребенка в «крепкие» кластеры.

Работа поддерживает тезис, что семейная профилактика должна обсуждать не только запрет/допуск употребления, но и «нормативную картину» напитков в семье: какие напитки считаются «обычными», «праздничными», «приемлемыми», потому что именно эта структура предпочтений статистически отражается в выборе напитков. Таким образом, программы профилактики, ориентированные только на школьную среду, могут недооценивать «домашний канал» формирования предпочтений и требуют компонента работы с родителями (информирование, семейные правила, моделирование поведения).

Факторы, связанные с характером родительских отношений, оказывают влияние как на момент начала употребления алкоголя, так и на уровень потребления и вероятность злоупотребления в дальнейшем. Снижение риска наблюдается при наличии поддерживающих и вовлеченных родителей, а также при наличии позитивных и доверительных отношений в семье^{82 83}. Существенную роль играет и ближайшее социальное окружение — братья, сёстры и друзья, хотя их влияние постепенно ослабевает с возрастом подростка⁸⁴.

Обзор, проведённый доктором Аи Бо и соавторами из университета Нью-Йорка и университета Техаса в Остине⁸⁵, пришёл к выводу, что работа психологов и педагогов на базе взаимодействия с родителями статистически значимо уменьшает показатели у подростков по сравнению с контрольными группами. Авторы полагают, что такие программы могут лучше менять установки и отношение к алкоголю, чем уже сформировавшиеся тяжёлые паттерны употребления. Еще один вывод авторов — программы профилактики менее эффективны без общего улучшения отношений с родителями, повышения их базовых навыков воспитания.

Доктор Эрин Херли и соавторы из австралийского университета Гриффита⁸⁶ проанализировали школьные программы профилактики с родительским компонентом и то, как они влияют на различные факторы: отношение родителей к подростковому употреблению, общение между родителями и детьми, установленные в семье правила и контроль их соблюдения. Авторы рассмотрели 13 программ. Было установлено, что 10 из 13 показали позитивный эффект хотя бы по одному показателю.

Аргументы против профилактики в семьях

Кокрановский обзор⁸⁷, проведённый адъюнкт-профессором факультета медицины и общественного здоровья университета Ньюкасла (Австралия) Конор Гиллиган и её коллегами, не нашел однозначных доказательств, что семейные программы заметно снижают употребление алкоголя у подростков (по распространенности, частоте и объёму), а неоднородность результатов и низкое качество доказательств не позволяют сделать уверенные выводы о небольших, пограничных эффектах.

II.II.II Контролируемое потребление алкоголя в семье

Аргументы за контролируемое потребление алкоголя в семье

В странах с винной культурой, где алкоголь употребляется преимущественно во время приёма пищи, случаи опьянения среди подростков встречаются значительно реже, чем в англосаксонских и североевропейских странах⁸⁸.

Аргументы против контролируемого потребления алкоголя в семье

Согласно систематическому обзору⁸⁹, проведенному на факультете медицины и общественного здоровья университета Ньюкасла (Австралия) доктором Соней Шармин и соавторами, предложение родителями алкоголя детям в детстве или раннем подростковом возрасте связано с более рискованным употреблением алкоголя позже. Вероятность рискованного употребления увеличивается вплоть до двух раз.

Команда австралийских ученых во главе с доктором Филипом Клэром, специалистом по биостатистике, пришла⁹⁰ к выводу, что предложение алкоголя родителями повышает риск несистематического избыточного потребления в течение следующего года в 1,53 раза, в 1,44 раза растет риск другого связанного с алкоголем вреда. Чем раньше родители начинают предлагать алкоголь, тем выше риск.

Профессор Ричард Мэттик из Национального центра исследований в сфере алкоголя и наркотиков университета Нового Южного Уэльса и его коллеги из других австралийских университетов сравнили⁹¹ последствия предложения алкоголя родителями и не родителями. Было установлено, что подростки, которых снабжали алкоголем не родители, имели наиболее высокие риски по всем неблагоприятным исходам, связанным с алкоголем.

Предложение алкоголя родителями ассоциировано с последующим эпизодическим избыточным потреблением и связанным с алкоголем вредом, однако не была установлена связь с последующей зависимостью. Нет данных, что предложение попробовать алкоголь от родителей «защищает» от неблагоприятных исходов; родителям рекомендуют не использовать эту практику, поскольку она является рискованной.

Исследования показывают, что более ранний возраст дебюта употребления алкоголя ассоциирован с повышенным риском последующего развития злоупотребления и зависимости⁹². Кроме того, нейробиологические данные свидетельствуют, что употребление алкоголя в период активного созревания головного мозга может негативно влиять на его структурное и функциональное развитие, усиливая уязвимость к когнитивным и поведенческим нарушениям⁹³.

II.II.III Профилактика в школах и других учебных заведениях

Аргументы за профилактику в учебных заведениях

Большинство подростков впервые пробуют алкоголь в школьные годы, что делает образовательную среду ключевым пространством для профилактических вмешательств⁹⁴.

Профессор, доктор медицинских наук, главный научный сотрудник Елена Скворцова и кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Нина Лушкина из ЦНИИ организации и информатизации здравоохранения фиксируют⁹⁵ снижение распространенности употребления алкоголя среди российских подростков 15–17 лет за 20 лет: в 2019–2020 она составила 37,0 на 100 мальчиков и 49,0 на 100 девочек, при этом уменьшение по сравнению с 1999–2000 оценивается как 2,2 раза у мальчиков и 1,8 раза у девочек (различия статистически значимы).

Частое употребление алкоголя у 15–17-летних в 2019–2020 составило 6,7 на 100 у мальчиков и 7,8 на 100 у девочек, и это существенно ниже, чем в 1999–2000 гг. Авторы отмечают уменьшение «неуправляемого» употребления с друзьями «за компанию» и снижение «интенсивности приобщения» к алкоголю примерно в 2 раза относительно 1999–2000 годов.

По мнению авторов, это признак не только падения охвата, но и изменения социального сценария употребления (меньше эпизодов, меньше давления компании). Авторы делают вывод, что возрастная структура приобщения существенно не изменилась: пик его у мальчиков и девочек приходится на переход от 13–14 до 15–16 лет.

Таким образом с точки зрения профилактики необходимо сделать акцент на наиболее уязвимый возрастной коридор 13–16 лет. Мишенью для программ развития навыков должно быть преобладание групповых мотивов потребления алкоголя («с друзьями/за компанию»). Для коммуникаций с родителями и школьных программ необходимо учитывать различия по полу в типе напитков и сценариях употребления.

Согласно работе⁹⁶ профессора Мелиссы Стиглер и соавторов с факультета общественного здоровья университета Техаса, к факторам риска раннего употребления алкоголя относятся дисфункциональность семьи, употребление алкоголя родителями или старшими братьями и сёстрами, плохие отношения в семье или непоследовательность в воспитании, школьная неуспеваемость, прогулы и поведенческие нарушения, а также проживание в неполных семьях или под опекой. Профилактике среди этих групп, а также среди подростков из семей с низким социально-экономическим статусом нужно уделить особое внимание.

У подростков из неблагополучных семей выше риск употребления алкоголя и марихуаны, что в дальнейшем влияет на эмоциональное развитие, ограничивает возможности для образования и повышает риск зависимости в будущем⁹⁷.

Еще один фактор, определяющий вероятность употребления алкоголя подростками — их индивидуально-психологические особенности. Риск повышают импульсивность, низкий уровень самоконтроля и настойчивости, выраженная потребность в поиске новых ощущений, наличие психологических проблем^{98 99 100 101 102}.

Основные цели профилактических программ включают предотвращение и отсрочку первого употребления, а также снижение вреда при последующем контакте с алкоголем^{103 104}.

Как утверждают директор института превентивной науки в университете Айовы доктор Ричард Спот, профессор Центра биоповеденческих исследований Роберт Турриси и директор центра превентивных исследований в университете Пенсильвании Марк Гринберг^{105 106}, эффективные школьные программы профилактики употребления алкоголя должны включать информирование подростков о негативных последствиях употребления — для физического и психического здоровья, социального функционирования, качества межличностных отношений и успеваемости, а также о возможных юридических рисках. Вмешательства, направленные на развитие навыков сопротивления давлению сверстников и медиа, укрепление представления о неприемлемости употребления алкоголя несовершеннолетними, формирование ассертивности, навыков принятия решений, конструктивных копинг-стратегий и позитивной самооценки, демонстрируют значимую эффективность.

Метаанализы показывают, что комбинация групповых занятий, ролевых игр и индивидуальных интервенций, а также вовлечение лидеров ученического коллектива и родителей повышают устойчивость профилактического эффекта^{107 108}. Существенным условием является длительная, повторяющаяся реализация программ, обеспечивающая достаточную «профилактическую дозу»¹⁰⁹.

При разработке программ необходимо учитывать культурные и региональные особенности, включая различия между городскими и сельскими школами. Согласно систематическим обзорам, наиболее результативными являются комплексные вмешательства, одновременно направленные на предотвращение употребления алкоголя, табака, наркотиков, а также других форм рискованного поведения¹¹⁰.

Проблема употребления алкоголя наиболее выражена в старшей школе, когда подростки активно экспериментируют с психоактивными веществами, однако данные указывают на необходимость начала профилактических вмешательств до этого периода, в конце начальной или начале средней школы. Результаты программ ранней профилактики, таких как Project Northland и Project ALERT, демонстрируют, что раннее вмешательство может эффективно снижать частоту и интенсивность употребления алкоголя и других веществ в подростковом возрасте^{111 112}.

Преподаватель кафедры уголовного права и криминологии Воронежского института МВД России Антон Кулешов отмечает¹¹³ снижение числа несовершеннолетних, совершивших противоправные деяния в состоянии алкогольного опьянения, однако подчеркивает, что существенная доля несовершеннолетних, употребляющих алкоголь, не попадает в поле зрения правоохранительных органов.

Автор полагает, что центральными в деле профилактики пьянства и алкоголизма несовершеннолетних будут не специальные, а общесоциальные меры: повышение уровня благосостояния населения, создание достаточного количества рабочих мест, повышение уровня правосознания и общей культуры народа, вытеснение негативных, пагубных ценностей социально одобряемыми, оздоровление и поддержка института семьи, создание общенациональной программы развития спорта шаговой доступности т. п.

Автор приходит к выводу, что подростковое пьянство не сводится к «личному выбору», а поддерживается средой, поэтому профилактика должна быть комплексной (семья, школа, правоохранительные/социальные структуры). Подчеркивается необходимость системности и межведомственного взаимодействия (школа, комиссия по делам несовершеннолетних, полиция, соцслужбы, медицина).

Аргументы против профилактики в учебных заведениях

Школьные программы профилактики злоупотребления алкоголем среди подростков нередко оказываются неэффективными (или дают очень малые эффекты), потому что в реальных школьных условиях они плохо реализуются (недостаточное количество мероприятий, отклонения от протокола), а сами измеряемые поведенческие исходы часто слабо меняются и эффект «выветривается» со временем.

Глава исследовательской группы научно обоснованных практик Хенриетта Киррестад Стром и её коллеги из Арктического университета Норвегии провели мета-анализ 28 рандомизированных исследований¹¹⁴, который оценил эффективность универсальных школьных профилактических программ по алкоголю и показал, что эффект таких программ является небольшим и заметным лишь с точки зрения частоты или количества употребления, но не с точки зрения сокращения доли тех, кто выпивает. При этом не было отмечено сохранения эффекта через год.

Проведенный профессором департамента человеческого и организационного развития университета Вандербильта Эмили Хеннесси мета-анализ¹¹⁵ 17 исследований эффективности кратких групповых профилактических программ показал, что в среднем они не дают снижения потребления алкоголя, в отличие от индивидуальных интервенций. Школы часто выбирают групповой формат как более «дешёвый и удобный», но он теоретически может работать хуже или даже навредить из‑за динамики группы.

Профессор факультета всеобщего общественного здоровья университета Северной Каролины Сьюзан Т. Эннетт и её коллеги попытались¹¹⁶ оценить, как в реальности в школах проводятся профилактические программы, когда за учителями не наблюдают исследователи в рамках разработки и тестового внедрения. Было установлено, что в реальности не всегда точно соблюдаются ключевые компоненты программы (содержание, расписание и дозировка воздействия, интерактивные методы). Это может объяснять, почему эффекты программ при масштабировании слабее, чем в испытаниях. Было установлено, что в реальности хуже всего проводятся интерактивные занятия (только в трети случаев их проводят как задумано). Лишь в 1,3% случаев проведение программы строго соответствовало требованиям.

Проведенный Национальным фондом исследований в образовании анализ¹¹⁷ британских и международных работ показал, что школьные программы профилактики дают смешанные результаты: лучше всего подтвержден рост знаний об алкоголе, а воздействие на поведение (частота употребления/эпизоды опьянения) менее устойчиво и зависит от качества реализации. Также ограничен эффект улучшения психологических установок, навыков принятия решений и ассертивности. Это важно, потому что многие программы декларируют именно развитие таких навыков как механизм изменения отношения к алкоголю, но эмпирически эти промежуточные результаты подтверждаются слабее, чем рост знаний.

Обзор литературы об эффективности программ профилактики употребления алкоголя и наркотиков, проведённый для отдела образования Шотландии¹¹⁸, пришёл к выводу, что школьные программы чаще и надежнее влияют на табак, чем на алкоголь и часть других веществ. Авторы отмечают, что эффект программ профилактики алкоголя в рамках исследований может быть нулевым. Это может быть связано с тем, что большинство исследований проведены в США, где чаще ставят цель полного воздержания от употребления алкоголя, в то время как в других странах могут ставить более реалистичную цель снижения вреда.

Почти всегда эффективнее, согласно выводам авторов, оказываются интерактивные программы (с вовлечением учеников, практическими занятиями, ролевыми играми и диспутами), а чисто дидактические (информирующие о вреде алкоголя) или общепсихологические (направленные на развитие самооценки, социальных навыков и др.) признаны менее эффективными.

II.II.IV Профилактика продаж алкоголя несовершеннолетним в легальной рознице и общепите

Исследование, проводившееся в 20 городах США почти в тысяче магазинов и баров в течение четырех лет, показало: соответствующие инструкции для персонала имеют ограниченную эффективность. Со временем она снижается, поэтому необходимы регулярное обязательное обучение персонала и проверки¹¹⁹. Другое исследование показало необходимость обучения персонала баров и заведений общественного питания¹²⁰.

Согласно исследованию, которое провели профессор Дарин Эриксон и его коллеги с факультета общественного здоровья университета Миннесоты¹²¹, «контрольные закупки» снижают вероятность продажи алкоголя молодо выглядящему покупателю не только в проверенной точке, но и у ближайших соседей — однако этот «разлитый» эффект резко ограничен расстоянием примерно в один квартал и ослабевает со временем.

К тому же, как отмечается во многих работах, существует проблема мотивации персонала на соблюдение норм. В отсутствие внешнего контроля и восприятия наказания как неотвратимого эффект может быть невысоким.

В США одна из наиболее известных программ такой профилактики — Reward & Reminder (Награда и напоминание): во время контрольной закупки проверяющие, если продавец выразит готовность продать без документа (фактически покупка не совершается), проводят профилактическую беседу и дают советы, как лучше отказать в продаже, если у покупателя нет документа. Если продавец откажет, проверяющий дарит ему небольшой сувенир и передает информацию об успешно пройденной проверке руководству магазина. Рандомизированное исследование¹²² эффективности такого подхода, которое провели Доктор Марк Дж. Ван Ризин и старший исследователь Энтони Биглан из Исследовательского института штата Орегон, показало значимый прирост эффективности.

Исследование¹²³, которое провели в Нидерландах адъюнкт-профессор Йорди Госсельт и доктор Йорис Ван Хооф из университета Твенте, показало, что требование о проверке документов соблюдается лишь в 18,5% случаев. Продавцы, которые выполнили требование, в качестве своей мотивации назвали поддержку закона (забота о здоровье подростков, предотвращение злоупотребления и общественных проблем; часто ссылались на собственных детей), а также свою законопослушность и стремление избежать штрафов. Те, кто не проверил документы, объяснили это в том числе агрессией и конфликтами с покупателем, трудностями оценки возраста, загруженностью, личными отношениями с покупателем. Авторы работы подчеркивают необходимость комплаенса и формирования строгой системы внешнего контроля и наказаний.

Меры с обязательной проверкой документов у всех (или почти всех) покупателей используются в ряде стран и регионов, но доказательная база по их эффективности как отдельной стратегии ограничена — чаще всего они идут в комплекте с другими мерами, и оценить их отдельный вклад трудно. Например, в американском штате Юта при каждой покупке алкоголя в баре или магазине каждый покупатель обязан предъявить документы — это направлено не только на проверку возраста, но и на отсечение людей, которым приобретение алкоголя запрещено судом.

В Британии существуют национальные схемы Challenge 21 и Challenge 25: продавец обязан требовать ID у любого покупателя, который выглядит моложе 21 (или 25) лет. Эти схемы поддерживаются государством и отраслью как стандарт ответственного бизнеса и закреплены в лицензионной практике. В некоторых торговых сетях (например, в Costco в США) добровольно введена корпоративная практика требования документа у покупателей для снижения риска нарушений. Также существуют программы We ID/We Card, которые продвигают практику запроса документов у всех, кто выглядит моложе 30. В рамках программ сетям предлагают тренинги для персонала, сканеры документов для упрощения проверок, а также контрольные закупки для проверки.

Обязательная проверка документов у всех, кто выглядит младше 30, была протестирована в рамках проекта ARM («Риск-менеджмент в сфере алкоголя»), проведенного в США. В рамках проекта с менеджерами и владельцами заведений проводили консультационные сессии о рисках продажи алкоголя несовершеннолетним и способах их предотвратить.

Согласно исследованию¹²⁴ результатов проекта, проведенному доктором Трейси Л. Туми и соавторами из университета Миннесоты, обязательная проверка документов вкупе с другими мерами позволила значительно сократить число случаев проблемных продаж в барах. При этом отсутствуют доказательства того, что одна только проверка документов является достаточной мерой. Среди других мер в рамках проекта были внедрены: конфискация поддельных документов, завершение продажи за час до закрытия заведения, регулярные тренинги и встречи с персоналом, размещение политики заведения на видном месте, отказ подачи алкоголя пьяным и бонусы для персонала, который отказывает в продаже пьяному и не получает из-за этого чаевых.

Целесообразно рассмотреть внедрение биометрических технологий. Доктор Йорис ван Хооф с факультета наук о поведении университета Твенте и профессор Бен ван Вельтховен с факультета права университета Лейдена проанализировали¹²⁵ возможность применения автоматического подтверждения возраста: камера оценивает возраст посетителя и при возникновении сомнений требует требует предъявить документы.

Статистика показала, что это позволило отсечь попытки приобретения алкоголя несовершеннолетними. Учёные подсчитали, что если распространить систему на национальный уровень, это позволит избежать как минимум 1 млн таких попыток в год в Нидерландах. Это подтверждает тезис о том, что чем более жестко и стандартизировано проводится проверка документов (особенно с применением технологий, компенсирующих риски человеческого фактора), тем меньше вероятность продажи несовершеннолетним.

II.II.V Ответственность подростков и родителей за приобретение и употребление алкогольных напитков

Доктор общественного здоровья, адъюнкт-профессор медицинского факультета университета Уэйка Фореста Кимберли Дж. Вагонер анализирует¹²⁶ эффективность концепции ответственности лица, контролирующего территорию (владелец/арендатор/иногда даже дети владельца) за факт подросткового употребления на этой территории независимо от источника алкоголя.

Установить, откуда именно попал на вечеринку алкоголь, может быть сложно, поэтому ответственность переносят на хозяина. Авторы суммируют, что усилия последних десятилетий часто концентрировались на коммерческом доступе (магазины/бары), но подростки в значительной доле получают алкоголь из социальных источников (родители, сверстники, взрослые).

Отдельно подчеркивается роль вечеринок как места употребления алкоголя: вечеринки чаще проходят в частных местах, бывают несанкционированными, без надзора, связаны с большими группами и высокорисковыми практиками (алкогольные игры и т.п.), а доля подростков, получающих алкоголь на вечеринке, возрастает с возрастом.

Авторы приводят аргумент, что именно контекст вечеринки усиливает риски последствий (травмы, насилие, незащищённый секс, нетрезвое вождение). На момент исследования ответственность за это была введена в 27 штатах. Авторы считают необходимым провести дополнительные исследования эффективности таких мер.

Согласно работе¹²⁷ профессора факультета общественного здоровья университета Миннесоты Ронды Джонс-Уэбб, меньше половины (42%) местных полицейских управлений в США принимают какие-либо меры против взрослых, которые помогают детям получить доступ к алкоголю. Вероятность таких мер выше там, где есть выделенные ресурсы (офицеры или подразделения) и действует закон, направленный на взрослых, которые дают детям алкоголь.

Среди тех, кто что‑то делает, чаще всего упоминались «мягкие» стратегии — информирование (56,7%), тогда как более «оперативные» методы встречались реже: так, патрулирование вечеринок проводится только в 2,5% случаев. Авторы интерпретируют это как большой резерв для усиления практик именно против «социальных источников» алкоголя для подростков.

Среди мер — так называемый shoulder tap (похлопывание по плечу) — наблюдение у алкомагазинов, когда подросток‑приманка просит взрослого купить алкоголь; рейды по сообщениям о подростковых вечеринках; систематическая обработка обращений; скрытое наблюдение полицейскими в штатском; информационные кампании.

В случае выявления полицией взрослых, которые покупают алкоголь для детей или организуют вечеринку, где пьют алкоголь, применяются штрафные санкции. Во всех штатах США взрослым в той или иной форме запрещено давать алкоголь лицам младше 21 года.

Составы и санкции этого нарушения заметно различаются по штатам. В большинстве штатов есть отдельная статья за предоставление алкоголя несовершеннолетнему (продажа, покупка, дарение, угощение и т.д.). В зависимости от штата и обстоятельств штраф может составлять от 250-500 долларов до 2-5 тысяч долларов. Может назначаться условный срок вплоть до года, а при тяжелых последствиях (ДТП, серьезный вред здоровью или смерть) — реальный срок. Также могут быть назначены общественные работы, часто именно в организациях, связанных с лечением зависимостей, или обязательное прохождение образовательных программ.

Ряд штатов дополнительно вводит специальные нормы social host — ответственность хозяина дома, который позволяет несовершеннолетним пить у себя, или позволяет проводить вечеринку, где пьют алкоголь. В таком случае могут применяться не только штраф, но и гражданская ответственность в случае ущерба, причиненного несовершеннолетним после употребления алкоголя (ДТП, травмы, смерть).

Установление ответственности подростков за приобретение алкоголя и владение им в Тихоокеанском институте исследований и оценки связали¹²⁸ со снижением числа ДТП на 16%. Также может применяться такая мера, как приостановка водительских прав для несовершеннолетних, пойманных с алкоголем (не обязательно за рулём) — её применение ассоциировано со снижением фатальных ДТП на 5%. Конечно, в российских условиях перенимать такую практику «дословно» не имеет смысла, т.к. доля водителей среди несовершеннолетних невелика. Однако сам принцип того, что за покупку алкоголя должен нести не только продавец, но и сам несовершеннолетний, заслуживает внимания.

В российском законодательстве нет самостоятельного, прямо сформулированного состава правонарушения за покупку (по просьбе) и передачу алкоголя несовершеннолетним, хотя такая практика — один из ключевых каналов доступа подростков к алкоголю.

Существует ответственность за продажу несовершеннолетнему, а также ответственность за вовлечение в потребление алкоголя, но вовлечение необходимо разграничивать от приобретения алкоголя для несовершеннолетнего. Елена Лихолет и Никита Сливко с кафедры административного права и административно-служебной деятельности органов внутренних дел ДВЮИ МВД России исследуют¹²⁹ возможности заполнения этого пробела. В некоторых регионах ответственность за приобретение и передачу алкоголя несовершеннолетнему установлена в региональном административном законодательстве. Авторы считают целесообразным внести соответствующие статьи в УК и КоАП РФ.

Доцент, начальник кафедры административного права и административной деятельности органов внутренних дел СЮИ МВД России Андрей Иванов и инспектор ПДН София Кропачева анализируют¹³⁰ трудности правоприменения ст. 20.22 КоАП РФ, предполагающей ответственность родителей за подростков до 16 лет. Проблемы обусловлены процедурными аспектами и противоречиями в законодательстве: родители могут отказаться от освидетельствования ребенка, руководствуясь его и своими интересами, чтобы избежать привлечения к ответственности. Поэтому авторы предлагают исключить требование о согласии родителей.

Также они предлагают повысить размер штрафа для родителей, а также изменить возрастной порог с 16 до 14 лет для этого административного правонарушения. Таким образом до 14 лет ответственность за нахождение ребенка в состоянии опьянения будут нести родители, а после 14 — сам подросток. Авторы подчеркивают, что с 14 лет несовершеннолетний может самостоятельно работать, распоряжаться своими доходами. К 14 годам у несовершеннолетнего уже сформирован определенный уровень представлений об окружающем мире и правосознания, имеются познания о добре и зле. К тому же за многие уголовные преступления ответственность наступает с этого возраста.

II.II.VI Профилактика продвижения и формирования привлекательности алкогольной продукции среди несовершеннолетних

Исследования влияния маркетинговых коммуникаций существенно различаются по используемым показателям: оцениваются как разные формы рекламной активности (маркетинговые затраты, охват аудитории, показатели узнавания брендов), так и различные исходы — от начала употребления и частоты потребления до эпизодов несистематического, но избыточного потребления. Такая методологическая неоднородность затрудняет сопоставимость результатов, однако мета-анализы показывают, что реклама оказывает небольшой, но статистически значимый эффект на возраст начала употребления алкоголя подростками, тогда как влияние на объемы или частоту потребления подтверждено не было¹³¹.

Экспериментальные исследования немедленного воздействия рекламных сообщений и демонстрации алкоголя в медиа также выявили ограниченный эффект: изображения алкоголя в фильмах не увеличивают потребление, а воздействие рекламы приводит лишь к минимальному приросту, характерному для студентов и не экстраполируемому на другие группы и каналы коммуникации¹³².

Саморегулирование рекламной отрасли в этом отношении не всегда эффективно. Согласно оценкам¹³³ эффективности саморегулирования американской пивной отрасли, проведенным профессором Томасом Ф. Бабором и его коллегами с факультета общественного здоровья университета Коннектикута, в среднем 12% рекламных роликов сочли направленными на несовершеннолетних или использующими характерные язык, музыку, жесты и прочее, что может привлекать преимущественно несовершеннолетних.

Согласно обзору¹³⁴, который провели Сандра Радош Крнел и Горазд Левичник из Центра анализа и развития Национального института общественного здоровья Словении, дети и подростки часто могут получать доступ к алкогольному бренд‑контенту или рекламе, потому что системы подтверждения возраста, применяемые в рамках саморегулирования, во многих случаях легко обходятся или не применяются последовательно на разных платформах. В включенных исследованиях фиксировались случаи, когда под профилями несовершеннолетних удавалось просматривать и/или подписываться на официальные каналы/страницы алкогольных брендов.

Важно иметь в виду, что воздействие рекламы на несовершеннолетних сложно отделить от других факторов — воздействия семьи, друзей, культуры потребления в стране, личных особенностей (импульсивности, гиперактивности), социально-экономического статуса, что затрудняет оценку эффективности ограничений^{135 136}.

Согласно факт-листу¹³⁷, составленному Американской медицинской ассоциацией на основе работы Национального исследовательского совета и Института медицины, паттерны подросткового употребления тесно связаны с общим уровнем употребления в обществе. Невозможно снизить подростковое потребление, фокусируясь только на молодых — нужны меры, направленные на взрослых, изменение социальной нормы и пр.

Ограничения рекламы алкоголя и табака в российском медиапространстве и их эффект для рекламного рынка исследуют¹³⁸ специалисты Минздрава и МГМСУ — кандидат медицинских наук Олег Салагай, кандидат социологических наук Валерий Бузин и доктор психологических наук Татьяна Бузина. Согласно выводам авторов, ограничения рекламы способствовали снижению потребления, при этом рекламный рынок в целом не пострадал (за счёт перераспределения рекламных бюджетов), поэтому либерализация ограничений, по их мнению, не нужна.

Гипотезы

В Российской Федерации сейчас фактически применяется только ответственность продавца за продажу алкоголя несовершеннолетнему. При этом инициатором продажи выступает именно несовершеннолетний. Ощутимый эффект могли бы дать меры, направленные на:

• усиление ответственности подростков старше 14 лет за приобретение алкоголя или нахождение в состоянии опьянения — вплоть до общественных работ, прохождения профилактических программ;
• усиление ответственности родителей, а также ограничение возможности родителей отказываться от медицинского освидетельствования находящегося в состоянии опьянения ребёнка;
• усиление ответственности взрослых, приобретающих и передающих алкоголь несовершеннолетним, в т.ч. установление нового состава административного правонарушения;
• определение ответственности хозяев жилья, в котором проходят подростковые вечеринки с алкоголем;
• закрепление в официальных рекомендациях отказа от «контролируемого приобщения» в семье.

Значимую роль могло бы сыграть развитие профилактических программ в школах (с начальной или первых классов средней школы) с акцентом на интерактивные и игровые методы и индивидуальную работу с детьми из групп риска.

Ограничение доступа подростков к алкоголю эффективнее при обязательном регулярном обучении персонала розничных точек, внедрении четких протоколов проверки документов, работы с конфликтными ситуациями и отказами. Государство могло бы поощрять саморегулирование торговых сетей (например, добровольное взятие обязательств проверять документы у всех, кто выглядит младше 25-30) и внедрение биометрических технологий, которые снизят влияние человеческого фактора продавца (усталость, знакомство с покупателем и др). А также рассмотреть возможность запрета на работу в магазинах и общепитах с алкоголем в ассортименте для лиц, которые ранее продали спиртное несовершеннолетним два и более раза.

С точки зрения борьбы с продвижением алкоголя среди несовершеннолетних, возможно, назрела необходимость усилить требования к системам возрастной верификации в онлайне, чтобы сократить контакты детей и подростков с брендингом и промо‑активностями алкогольных брендов в интернете и социальных сетях.

II.III Ограничения мест продаж алкоголя

Резюме

Различные ограничения мест продажи алкоголя активно вводятся субъектами Российской Федерации. Среди них: дополнительные требования к площади розничных магазинов, к расположению входов, запрет на размещение на первых этажах жилых домов, требования к расстоянию от социальных объектов и т.д.

В то же время в России не проводились качественные научные исследования эффективности таких ограничений. Зарубежный же опыт неоднозначен. Даже в исследованиях, которые свидетельствуют о положительных эффектах таких мер, встречается множество оговорок (см. раздел II.III.I).

Ряд исследований указывают на то, что снижение числа точек продажи алкоголя как инструмент алкогольной политики имеет существенные ограничения и негативные побочные эффекты. Уменьшение доступности может приводить к росту нелегального рынка.

Также отмечается, что уменьшение количества точек продаж влияет в первую очередь на тех, кто и так употребляет алкоголь умеренно. Проблемные же потребители продолжают находить способы приобретения алкоголя, в том числе суррогатного.

В формировании политики в отношении точек продаж алкогольной продукции важно применять взвешенный подход, соотносить пользу и вред от ограничений.

Стоит учитывать, что ограничения точек продаж алкогольной продукции влияют в первую очередь на снижение спонтанных покупок спиртного. При этом есть меры, которые доказано снижают уровень спонтанных покупок алкоголя, но не сопряжены с негативными эффектами от ограничения количества легальных розничных точек. Например, усиление контроля во время массовых мероприятий и праздников.

Интересен опыт европейских стран в части дифференцированного подхода к выдаче лицензий на торговлю алкоголем в зависимости от контекста улицы, на которой предполагается размещение точки продаж (например, различный подход к туристическим и спальным районам).

Рассматривается также и положительный эффект от дифференцированного подхода к регулированию продаж алкоголя в зависимости от его крепости.

Обзор исследований

II.III.I Снижение количества торговых точек

Аргументы за снижение количества торговых точек

ВОЗ, Евросоюз, Минздрав США признают регулирование количества точек продажи эффективным инструментом снижения ассоциируемого с алкоголем вреда¹³⁹.

Добиваться снижения количества точек продаж алкоголя можно разными методами:

• прямыми запретами на размещение таких точек на определенной территории;
• введением требований к расстоянию между магазинами с алкоголем и определенными объектами, например, социальными, такими как школы и больницы;
• особыми требованиями к помещениям, в которых продается алкоголь;
• введением лимитов на размещение точек продажи алкоголя, например, в зависимости от численности населения или площади муниципалитета.

Логика таких ограничений состоит не в том, чтобы ввести на определенной территории «сухой закон», а в том, чтобы сократить вероятность спонтанной покупки алкоголя (по дороге с работы домой, при приобретении других товаров и т.д.).

Доказано, что снижение доступности алкоголя положительно влияет и на объем потребления, и на ассоциированный с ним вред, однако воздействие локальных практик не доказано. Согласно работе Карлы Кэмпбелл из отдела подготовки руководств Национального центра хронических болезней США¹⁴⁰, увеличение плотности точек продажи ассоциировано с ростом потребления. Существуют исследования, подтверждающие, что снижение плотности торговых точек также уменьшает число суицидов¹⁴¹ и случаев заболеваний, передающихся половым путём¹⁴².

Большое количество исследований было посвящено и тому, как плотность точек продажи алкоголя влияет на потребление алкоголя несовершеннолетними. В США эпизодическое употребление алкоголя в больших количествах подростками с последующим управлением автомобилем в нетрезвом виде достоверно связали с наличием торговых точек по продаже алкоголя в радиусе полумили от дома¹⁴³. Подростки, проживающие в районах с более высокой плотностью точек продажи, имеют больший доступ к алкоголю через знакомых или обращение к незнакомому взрослому с просьбой купить алкоголь, а также через членов семьи. Кроме того, продавцы с большей вероятностью продают алкоголь несовершеннолетним, если поблизости расположены другие точки продажи алкоголя¹⁴⁴.

Однако, утверждает профессор Дэвид Фон из университета Кардиффа¹⁴⁵, остаются вопросы относительно методики измерения плотности торговых точек. К тому же мало известно о том, как изменение плотности влияет на степень вреда, который разные группы населения получают от алкоголя, а также о роли миграции населения в этом аспекте.

Анализ¹⁴⁶ более чем 160 исследований, который провел старший научный сотрудник центра лечения алкоголизма университетской больницы Лозанны Герхард Гмел, подтвердил взаимосвязь плотности торговых точек и вреда, однако в работе не удалось однозначно установить, что первично — спрос рождает предложение, или наоборот.

Кроме того, как отмечается в данной работе, если эффект от розницы и общепита анализируется отдельно, результаты будут противоречивыми, так как на данные будут влиять районы с высокой плотностью заведений общепита — места развлечений, центры городов. Плотность точек продажи мало влияет на потребление алкоголя на индивидуальном уровне, а немногочисленные натурные эксперименты по ограничению плотности практически не дали эффекта.

Требования к расстояниям между торговыми точками с алкоголем и социальными объектами широко распространены как в России, так и в зарубежных странах. Наиболее часто ограничиваются продажи алкоголя рядом с детскими садами, школами и больницами. Вводится либо полный запрет, либо от бизнеса требуют «усиленное обоснование отсутствия вреда». Впрочем, мета-анализ¹⁴⁷ данных практик, проведенный под руководством старшего научного сотрудника факультета медицины и общественного здоровья университета Шеффилда Линдси Бланк, не обнаружил однозначных и стойких взаимосвязей между такими интервенциями и статистикой преступности и здравоохранения.

В зарубежных странах нет сопоставимого по масштабам с российским опыта введения требований к локациям и помещениям, в которых ведется продажа алкоголя. Отдельные практики вводятся на уровне городов или регионов, но редко получают научную оценку эффективности. Научные оценки воздействия таких ограничений в России также не проводились.

Например, в австралийском Квинсленде алкогольные магазины должны иметь площадь не более 150 квадратных метров. В России региональные власти обычно, напротив, ограничивают не максимальную, а минимальную площадь. Но с точки зрения борьбы со спонтанным потреблением ограничение максимальной площади более логично, т.к. отсекает импульсивные покупки в гипермаркетах с большим трафиком.

Можно предположить, что политика ограничений характеристик торговых точек (площадь, место входа и т.д.) концептуально соответствует рекомендациям ВОЗ, однако такие ограничения требуют аккуратного подхода, чтобы не усилить теневой рынок, а после внедрения нуждаются в мониторинге соблюдения и оценке эффективности.

Одной из распространенных за рубежом ограничительных мер, но не применяющейся в России, является введение лимитов на количество алкогольных магазинов. Например, согласно анализу¹⁴⁸ законодательства США и Канады, в 44,4% юрисдикций устанавливают лимит количества точек на 100 тысяч населения. К сожалению, на данный момент нам не удалось найти научных данных об эффективности данной меры и «оптимальном» соотношении населения и количества магазинов. Лимит, судя по всему, вводится несистемно и варьируется в разных населенных пунктах от 5 до 200 точек.

Более системным представляется европейский подход. Например, в ирландском Дублине при выдаче разрешений на размещение алкогольных магазинов и отделов учитывается общий контекст каждой улицы. Местные власти стараются размещать рядом различные типы магазинов, чтобы избегать формирования кластеров с доминированием одного вида.

Интересное исследование политики Англии провели в университете Бристоля¹⁴⁹. При выдаче лицензии на продажу алкоголя местные власти могут оценивать наличие в муниципалитетах так называемых «кумулятивных зон», в которых может формироваться «избыточное обеспечение алкоголем». При оценке зон воздействия для магазина или бара заявитель на новую лицензию должен показать, как он будет избегать рисков нарушений.

Говоря простым языком, если заявитель хочет разместить на туристической улице ресторан или паб, он с большей долей вероятности получит лицензию, чем заявитель, который хочет открыть алкогольный магазин в спальном районе рядом с уже действующим алкогольным магазином.

Исследователи установили, что в районах, в которых проводится кумулятивная оценка, число госпитализаций снижается на 2% в год. Авторы работы предупреждают, что это может быть результатом не только более индивидуального подхода к выдаче лицензий, но и других мер — например, дополнительных вложений в профилактику злоупотребления, а также смещения потребления в бары.

О сложностях адаптации результатов зарубежных исследований к российской практике и необходимости проведения исследований на материале России предупреждают Научный сотрудник отдела укрепления общественного здоровья НМИЦ терапии и профилактической медицины Минздрава РФ Александра Анциферова и доктор медицинских наук, заместитель директора НМИЦ Анна Концевая в обзоре¹⁵⁰ литературы по теме neighborhood environment — взаимосвязи между пространством в непосредственной близости от места жительства человека, факторами окружающей среды, социальными характеристиками района, инфраструктурой района, которые могут оказывать как положительное, так и негативное воздействие на здоровье человека.

В виду нужно иметь свойственные населению других стран социальные нормы, традиции, религиозные аспекты, а также особенности климата. Единого критерия, по которому можно судить о допустимой плотности точек продажи алкоголя, не существует, а данные может быть сложно интерпретировать (например, невозможно установить взаимосвязь между ДТП с участием водителей в состоянии опьянения и количеством точек продажи алкоголя, т.к. водитель мог купить и употребить алкоголь в любом месте).

Необходимо провести исследования эффективности введенных ограничений путем синтетического контроля или метода разности разностей, чтобы оценить, как они повлияли на различные исходы (госпитализации, смертность, в т.ч. от отравлений, преступность, продажи, в том числе получить данные о нелегальных продажах). При этом необходимо иметь в виду, что эффект конкретной меры в отрыве от других может быть искажен: необходимо оценивать ограничение местоположения точек продажи в совокупности с местными традициями, уровнем доходов населения, ценовой политикой, ограничением времени продажи, доступностью нелегальной и суррогатной продукции.

Аргументы против

Анализ эффективности сокращения числа точек продажи алкоголя показывает, что изолированное применение данной меры может приводить к ограниченному или даже неблагоприятному результату.

Агентно-ориентированное моделирование, выполненное профессором чилийского университета Майор Альваро Кастильо-Карнилья для сценариев закрытия 5–25% наиболее проблемных торговых точек в Нью-Йорке¹⁵¹, продемонстрировало, что подобные вмешательства не сокращают общий объём потребления алкоголя и не снижают уровень связанных с ним форм насилия.

Данное моделирование выявило, что сокращение количества легальных точек приводит к росту нелегального рынка. Потребители, включая группы с высоким уровнем злоупотребления, эффективно адаптируются к сокращению доступности и находят альтернативные точки продажи, в том числе нелегальные. В ряде сценариев происходит концентрации наиболее уязвимых потребителей в оставшихся местах продаж и, как следствие, устойчивый рост потребления и преступности.

Наибольшая чувствительность к таким изменениям наблюдается среди лиц с низким уровнем потребления: повышение барьеров доступа может мотивировать их сокращать или прекращать употребление. В то же время поведение интенсивных потребителей практически не изменяется.

Исследования последствий ограничения или запрета продажи алкоголя в отдельных городах и районах демонстрируют, что такие меры могут приводить к увеличению вреда за счет роста числа поездок за алкоголем туда, где его можно достать. Научные работы показывают, что снижение локальной доступности алкоголя может быть связано с повышением частоты дорожно-транспортных происшествий с участием нетрезвых водителей^{152 153 154}, а также с изменением структуры потребления и ростом сопутствующих рисков^{155 156}.

Убедительные данные получены в исследованиях индейских резерваций с запретом на продажу алкоголя. В них была выявлена повышенная смертность, включая гибель в ДТП и случаи гипотермии, причём большинство инцидентов сопровождалось алкогольным опьянением^{157 158}.

Эффективность локальных запретов существенно ограничивается возможностью приобретения алкоголя в оставшихся точках продажи, в том числе нелегальных, что согласуется с более общими выводами о неоднозначности эффектов политики снижения доступности^{159 160}.

Одним из последствий ограничения алкогольных магазинов становится формирование «серой» алкогольной розницы, которая находит законодательные лакуны и обходные пути для продолжения работы, а также увеличивает коррупционные риски.

Так исследование¹⁶¹ профессора Дебры Фурр-Холден с факультета общественного здоровья университета Мичигана показало, что в 2016 году в Балтиморе 37,6% точек по продаже алкоголя относились к т.н. «фиктивным тавернам». Это де факто магазины, которые продают алкоголь на вынос, но де юре оформлены как общепит, чтобы обойти местные ограничения алкогольной розницы.

В России для обозначения таких точек используются термины «псевдообщепит», «наливайка» или «разливайка». В нашей стране такой формат также активно используется в регионах с избыточными ограничениями легальной розницы.

При разработке ограничительных мер стоит учитывать, что алкоголь является важным элементом ассортимента продуктовых магазинов. Его изъятие существенно снижает рентабельность таких торговых точек. Представляет интерес систематический обзор¹⁶² ограничений продаж табака, проведённый учёными из университетов Оклахомы и Восточной Каролины, т.к. роль сигарет и алкоголя в ассортименте продуктовых магазинов схожа. Он показал, что ограничение точек продажи табака приводит к снижению доступа жителей к базовым товарам. Причем наибольший негативный эффект чувствуют на себе бедные районы.

II.III.II Альтернативные подходы к сокращению спонтанных покупок алкоголя в торговых точках

Т.к. основная цель ограничений торговых точек — сокращение возможности спонтанной покупки алкоголя, мы можем рассмотреть в данном разделе альтернативные методы ее достижения. Методы с доказанной эффективность, но не сопряженные с теми рисками, которые провоцирует ограничение количества легальных точек.

Значительный эффект может давать зонирование в гипермаркетах с большим трафиком. Ограничение выкладки алкоголя в прикассовой зоне, на островках и торцах рядов супермаркетов, согласно исследованию¹⁶³, которое провёл в Кембриджском университете профессор Риота Накамура, может уменьшить его продажи на 23–46% в разных категориях. Эффект по масштабам эквивалентен увеличению цены на 4–9%.

Это подтверждается и докладом некоммерческой организации Alcohol Focus Scotland¹⁶⁴, а также отчетом¹⁶⁵, подготовленным Хелен Робертсон и Катрионой Мэтсон в университете Абердина, однако прямых количественных оценок эффекта мало, поэтому авторы подчеркивают, что научная база пока ограничена.

Также упоминаются данные о запрете размещения на кассах других товаров. В Англии отказ от размещения шоколада и чипсов на кассе сократил¹⁶⁶ их продажи на 17% в первые 4 недели после запрета и на 15% спустя год.

II.III.III Дифференцированное регулирование розницы в зависимости от типа алкоголя

Распространенной мировой практикой является дифференцирование требований к точкам продаж в зависимости от крепости продаваемого алкоголя. Так в России для продаж пива, пивных напитков, сидра, пуаре и медовухи не требуется лицензия, есть преференции и для тех, кто реализует вино. Однако региональные законодатели зачастую игнорируют данный подход и вводят дополнительные ограничения, которые уравнивают регулирование продаж слабого и крепкого алкоголя, а иногда даже смещают баланс в пользу последнего.

Наиболее ярко дифференцированный подход выражен в скандинавских странах. Так в Финляндии в обычных продуктовых магазинах можно продавать пиво до 8% алкоголя и коктейли до 5,5%, а в Норвегии — напитки не более 4,7%, преимущественно пиво. Более же крепкие напитки могут реализовываться только в магазинах государственной монополии.

Подобная политика считается ВОЗ одним из оптимальных решений¹⁶⁷. Госмагазины ограничивают доступность крепкого алкоголя: исключены промо-цены, скидки, аудио- и видео-реклама в местах продаж. Вместо этого распространяется социальная реклама — информирование о вреде злоупотребления алкоголем, об опасности алкоголя для несовершеннолетних. Интересно, что Дания, единственная страна в регионе без монополии на продажу крепкого алкоголя (она действует только на Фарерских островах), имеет наибольший показатель потребления среди молодежи. Монополии за счет продаж крепкого алкоголя финансируют исследования и участвуют в деятельности НКО.

При этом сохранение возможности продажи пива и других слабоалкогольных напитков несет минимальные социальные риски, но позволяет сохранить рентабельность частных продуктовых магазинов, стимулирует развитие малого и среднего бизнеса, а также снижение объема потребления алкоголя в целом за счет переориентации населения на легкие напитки.

Скандинавским странам исторически были свойственны частые эпизоды злоупотребления, предпочтение крепкого алкоголя, нормальность пребывания в обществе в пьяном виде, употребление алкоголя не за едой¹⁶⁸. Паттерны со временем изменились, в частности, благодаря дифференциации регулирования напитков по крепости.

Помимо скандинавских стран, в пример можно привести США и Канаду. Розничная продажа пива в частных магазинах не запрещена ни в одном из штатов, вино в некоторых штатах может продаваться только в монополии, а в других — и вне её, часто делаются исключения для фермерской продукции. Продажи крепкого алкоголя монополизированы в трети штатов США и почти всех штатах Канады.

В штате Вашингтон через два года после отмены монополии на крепкий алкоголь в результате референдума многие из тех, кто голосовали за, изменили¹⁶⁹ своё мнение. Те, кто голосовал за отмену монополии, почти в восемь раз чаще заявляли, что они передумали, по сравнению с теми, кто голосовал против. Многие, кто хотел бы изменить свой голос, связывают это с резким увеличением доступности крепкого алкоголя.

II.III.IV Ограничения во время массовых мероприятий

Употребление алкоголя во время массовых мероприятий считается особым фактором риска — оно ассоциировано с опасной степенью опьянения, драками, рискованным сексуальным поведением и насилием, нетрезвым вождением и др. Для предотвращения таких рисков активно принимаются меры, эффективность которых требует научной оценки.

Специалисты Центра зависимостей и душевного здоровья в Торонто Владислав Кушнир и Джон Алистер Каннингем проверили, как праздники влияют на рост потребления алкоголя. Исследование¹⁷⁰ показало, что рост потребления в праздники и выходные наблюдается у населения в целом. Это, по мнению ученых, обосновывает подход периодической профилактики — вместо равномерного ужесточения ограничений круглый год можно усиливать ограничения, меры контроля и информационные кампании об ответственном потреблении во время конкретных дат и мероприятий.

Среди возможных мер может быть ограничение рекламы алкоголя в декабре, повышение цен, усиление патрулирования для предотвращения нетрезвого вождения, стимулирование использования общественного транспорта, такси или трезвых водителей, а также программы для работодателей, направленные на профилактику рискованного употребления на корпоративах и офисных вечеринках.

Кристофер Иссей из Национального центра исследований в сфере наркотиков и алкоголя в Австралии и его соавторы провели анализ данных¹⁷¹ о мерах, которые могут снизить вред от употребления алкоголя в ночных клубах, на музыкальных фестивалях и других развлекательных мероприятиях. Обзор 100 научных статей показал, что отдельные регулятивные меры часто дают ограниченный или неоднозначный эффект.

Заметный эффект дают комплексные меры. Например, введенный в Ньюкасле пакет мер во время массовых мероприятий привел к существенному снижению нападений и обращений в отделения неотложной помощи (локаут — запрет повторного входа в заведения после определённого времени, запрет подачи шотов (разовых порций крепкого алкоголя) после 22 часов, запрет подачи больше одной порции за раз на человека, требования к менеджменту заведений). В Швеции и Норвегии программы под названиями SALUTT и STAD (обучение персонала, более строгий контроль за исполнением норм со стороны персонала и полиции, общественные дружины) дали снижение насилия на 29–70% по сравнению с базовым уровнем.

Для обеспечения безопасного потребления алкоголя на массовых мероприятиях целесообразно разработать пакеты лучших практик для организаторов. Например, разработанное американским ресурсным центром алкогольной политики Prevention First руководство¹⁷² предлагает конкретные меры для организаторов — обозначить зоны продажи алкоголя, определить, что за час до завершения мероприятия продажа прекратится, ограничить объем порции или количество порций, не наливать алкоголь очевидно пьяным, провести обучение персонала и др.

В России ограничения продажи алкоголя во время праздников и массовых мероприятий могут вводиться Субъектами Федерации. Надо отметить, что они активно пользуются данным правом. При этом подобная мера в целом воспринимается местным бизнесом и населением с меньшим напряжением, чем общие ограничения времени, мест и условий продаж алкоголя.

II.III.V Ограничения продаж алкоголя на АЗС

Аргументы за ограничение продаж алкоголя на АЗС

Запрет продажи алкоголя на автозаправочных станциях относится к мерам снижения физической доступности алкоголя — там, где работа магазинов и супермаркетов ограничена в ночное время или в выходные, АЗС служат местами «последней надежды» для покупки не только алкоголя, но и других повседневных товаров. Кроме круглосуточной доступности, АЗС являются также каналом импульсных покупок.

Доктор Матиас Боймль из Центра экономики здоровья при университете Гамбурга изучил¹⁷³ воздействие запрета ночной продажи алкоголя с 22 до 5 часов в германской земле Баден-Вюртемберг, под который попали в том числе АЗС и киоски (запрет действовал в 2010-2017 годах и был заменен системой точечных запретов для «горячих точек», где концентрировались проблемы).

Было установлено значимое снижение связанных с алкоголем госпитализаций и обращений к врачу у молодежи 15–24 лет (порядка 8–13% для госпитализаций и около 18–20% для визитов), при этом эффект был наиболее выражен в часы действия запрета.

Согласно работе¹⁷⁴, проведенной в Дюссельдорфском институте экономики конкуренции доктором Каем Фишером, потребители чаще выбирают заправочные станции, на которых продается и алкоголь. Таким образом, алкоголь на АЗС является экономически значимым дополнительным продуктом, который влияет на поведение потребителей.

В России также действует запрет на продажу алкоголя на АЗС. Минэнерго и топливные ассоциации периодически выступают с предложение вернуть на заправки продажу слабоалкогольных напитков, но общественные риски каждый раз перевешивают экономические соображения.

Аргументы против ограничения продаж алкоголя на АЗС

В Бразилии исследовали¹⁷⁵ воздействие запрета на употребление алкоголя на АЗС на потребление молодежью. В Порту-Алегре у молодежи было принято приезжать на АЗС, покупать и распивать алкоголь прямо там на парковке. Было установлено, что введение закона без строгого контроля за состоянием водителей и изменения отношения к нетрезвому вождению в обществе не изменило потребление, а просто сместило его в другие места.

II.III.VI Вопреки ВОЗ. Опыт Китая

Ограничение розничных продаж алкогольной продукции считается Всемирной организацией здравоохранения одной из лучших практик, и во многих странах вводится именно с оглядкой на рекомендации ВОЗ.

Тем более интересно рассмотреть влияние алкогольной политики на объем потребления алкоголя и связанный с ним вред на примере Китая.

В КНР нет практически никаких ограничений производства и продаж алкоголя. Но, несмотря на то, что алкогольная политика в стране, по оценкам учёных^{176 177}, не соответствует стандартам ВОЗ, в последние годы потребление алкоголя и связанная с ним смертность значительно снизились.

С 2016 по 2023 год потребление этанола в стране сократилось с 6,45 л до 2,85 л, на 55,8%¹⁷⁸. По данным ВОЗ, снижение связанной с алкоголем смертности в период 2015-2019 годов составило 23% (при общем снижении смертности за тот же период всего на 5%).

Доля налогов в цене пива в Китае составляет 2,12%, в доле байцзю — 16,30%¹⁷⁹. По мировым меркам это очень низкие значения, при этом значимых изменений налогов, которые могли бы повлиять на потребление, за этот период не было. В Китае производство алкоголя лицензируется¹⁸⁰, существует контроль качества, регулируется дистрибьюция. Однако не существует¹⁸¹ ограничений мест розничной продажи алкоголя, разрешена онлайн-торговля. С точки зрения продвижения — есть ограничения по контенту рекламы, частоте ее размещения, доступу несовершеннолетних, однако не регулируются наружная реклама и новые формы продвижения (цифровой маркетинг, продвижение доставки).

Учёные полагают, что вытеснения потребления в нелегальный сегмент не произошло. При этом о снижении потребления говорят все источники — и официальная статистика, и опросы, при этом снизилось потребление всех напитков — пива, вина и байцзю.

Одним из реальных факторов снижения потребления алкоголя могло стать ужесточение наказаний за нетрезвое вождение, в том числе криминализация самого нетрезвого вождения. Смерти в ДТП составляли 20% связанной с алкоголем смертности, таким образом регулирование способствовало снижению смертности¹⁸². При этом ужесточение политики в сфере нетрезвого вождения доказано повлияло¹⁸³ и на курение: меньше людей начинали курить, а те, кто курил, стали выкуривать меньше сигарет в день. Наиболее выражен был эффект для мужчин средних лет, а также для мужчин с высшим образованием, работающих, но не являющихся членами Коммунистической партии Китая.

Также свой вклад могло внести изменение культуры в среде китайских чиновников и военных. До 2012 года в данных кругах было обычным делом выпивать в рабочее время за бюджетный счет, это было глубоко укоренено в традициях. После начала антикоррупционной кампании подобная практика попала под запрет.

Как следствие, значительно снизилось потребление байцзю (самого популярного местного крепкого напитка) и, соответственно, связанный с ним вред. С учётом того, что по данным Международной организации труда в Китае 28% занятых работают в бюджетной сфере, данная кампания могла внести значительный вклад в сокращение потребления. Для России мерой со схожим эффектом мог бы стать запрет, за рядом исключений, государственных закупок алкогольной продукции.

Данный опыт показывает, что ужесточение ответственности самих потребителей, а также изменения культуры, могут не менее эффективно влиять на потребление алкоголя, чем введение дополнительных ограничений для производителей и продавцов.

Гипотезы

Власти субъектов Российской Федерации активно применяют ограничения розничных продаж алкогольной продукции. Однако реальные эффекты от этих мер практически не анализируются.

На наш взгляд, было бы полезно провести научную оценку данного опыта с точки зрения влияния на нелегальную торговлю, показатели госпитализаций, смертности, преступности, ДТП и т.д., с использованием синтетического контроля или метода разности разностей.

Пока таких данных нет, возможно, опираясь на международные исследования, было бы уместно рекомендовать региональным органам власти воздержаться от дальнейших ограничений, особенно тех, которые приводят к резкому сокращению легальных точек по продаже алкоголя.

При этом можно выделить ряд мер, которые, по-видимому, сокращают спонтанное потребление алкоголя, но не обладают такими негативными эффектами, как уменьшение количества легальных точек. В частности, ограничение выкладки алкоголя в определенных зонах в крупных гипермаркетах и ужесточение наказаний за вождение в состоянии алкогольного опьянения.

В дальнейшем можно было бы выработать комплексный подход к регулированию продаж алкогольной продукции: взамен общих ограничений внедрять зонирование населенных пунктов, оценивать риски, связанные с конкретными социальными объектами и т.д..

При этом стоит отметить, что опыт субъектов Российской Федерации по ограничению продаж алкоголя в праздничные дни и во время массовых мероприятий, а также федеральный запрет на реализацию спиртного на АЗС соответствует передовым мировым практикам. При этом ограничения во время праздников и крупных событий можно настраивать более «тонко», например, запрещать продажу шотов в общепите.

Также мировому опыту соответствует и содержащийся в № 171-ФЗ принцип более мягкого регулирования продаж легкого алкоголя. Возможно, был бы уместно призвать региональные власти придерживаться этого принципа, а также рассмотреть инициативы по усилению дифференциации требований к продажам натуральных напитков брожения, вина и крепкого алкоголя.

II.IV Ограничения времени продажи алкоголя

Резюме

Меры по регулированию времени продажи алкоголя требуют тщательной оценки, поскольку их потенциальный положительный эффект может быть нивелирован или сопровождаться нежелательными последствиями.

Исследования показывают, что сокращение часов продажи алкоголя может снижать его потребление, но такая политика сопровождается рядом потенциальных рисков и ограничений. Эмпирические данные указывают, что при отсутствии значимого снижения общего объема продаж чрезмерное сокращение часов работы точек легальной торговли способно стимулировать рост нелегального оборота.

В отличие от территориальных ограничений и требований к характеристикам торговых точек, воздействие ограничений времени продажи алкоголя достаточно полно изучено российскими исследователями.

Так профессор департамента прикладной экономики ВШЭ Марина Колосницына отмечает¹⁸⁴ снижение потребления алкоголя при сокращении времени продаж. А вот работа¹⁸⁵ профессора Санкт-Петербургской школы экономики и менеджмента ВШЭ Александра Скоробогатова предупреждает о частичной замене потребления заводской водки кустарными продуктами.

Аргументы за ограничение времени продажи алкоголя

ВОЗ выделяет сокращение часов продажи алкоголя как одну из трёх наиболее рентабельных мер против вредного употребления алкоголя наряду с повышением акцизов и запретом рекламы. Этот вывод основан на многочисленных исследованиях и обзорах, подтверждающих эффективность этой меры.

Профессор департамента прикладной экономики ВШЭ Марина Колосницына и доцент Наталья Хоркина проанализировали¹⁸⁶ данные Росстата о продажах алкоголя, а также информацию о временных ограничениях продажи в регионах и данные Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения (RLMS‑HSE). Было подтверждено, что чем меньше часов разрешенной продажи и чем раньше закрываются точки, тем ниже продажи крепкого алкоголя. При этом и время начала, и время окончания продажи влияют на потребление, однако изменение только времени открытия утром дает менее выраженный эффект.

В другой работе¹⁸⁷ Марины Колосницыной совместно с преподавателем департамента прикладной экономики ВШЭ Эндже Садыковой исследуется эффект регулируемых часов продажи алкоголя. Было установлено, что для низко‑ и среднедоходных групп (квинтили 1–3) увеличение разрешенных часов продажи ведет к росту потребления водки и пива, а ограничение — к сокращению. При этом для богатых групп влияние ограничений по времени продажи существенно слабее: они могут заранее закупаться, ходить в бары и рестораны и не так зависят от магазинов «у дома».

Еще одна работа¹⁸⁸ Марины Колосницыной посвящена динамике ДТП в связи с алкогольной политикой. Она показала, что запрет продажи алкоголя с 23:00 дает порядка минус 10% к числу ДТП при прочих равных. При запрете с 22:00 показатель практически такой же, а при запрете с 21:00 он слегка увеличивается (до 12–13%).

При этом стоит отметить, что работает такая корреляции только в регионах, где есть работающий строгий контроль (для этого оценивалось число выявленных нарушений на 100 тыс. жителей). Для регионов с менее строгим контролем отрицательный эффект был менее значимым и местами статистически неубедительным. Логично возникает вопрос, что в данном случае оказывает большее влияние на статистику, ограничение времени продаж или добросовестная работа контролирующих и правоохранительных органов?

В еще одной работе¹⁸⁹ профессора Марины Колосницыной и экспертов ВШЭ было установлено, что в первый год введения ограничений значимо снижается преступность несовершеннолетних при введении запретов с 23:00, 22:00 или 21:00. При этом эффект усиливается: в последующие годы запрет ассоциирован с большим снижением подростковой преступности, чем в год введения. Аналогичные результаты отмечены и для преступности взрослых.

Доктор Пол Грюневальд, научный директор и старший научный сотрудник Центра исследований в сфере профилактики Тихоокеанского института профилактики и оценки, в нарративном обзоре¹⁹⁰ подвел итоги примерно 60 лет исследований о том, как регулирование доступности алкоголя влияет на его потребление и связанный с ним вред. По итогам рассмотренных исследований автор отмечает, что увеличение времени продаж зачастую ведет к росту потребления, хотя результаты не всех исследований единообразны.

Грюневальд подчеркивает, что простой экономической логики («дороже и менее удобно = меньше потребляют») при разработке политики недостаточно. Нужны социоэкологические модели, учитывающие социальную организацию районов, а также формирование «ядерных групп» пьющих «завсегдатаев», которые взаимно подкрепляют проблемное употребление. Это позволит объяснить, чем различаются благополучные и неблагополучные районы, почему одни торговые точки несут высокий риск, а другие нет, и разработать более прицельную политику, а не только «глобальное» ужесточение или смягчение законов.

Доктор Роберт Хан и его коллеги из отдела подготовки руководств Национального центра хронических болезней США проверили¹⁹¹, насколько эффективно ограничение часов продажи алкоголя в заведениях on‑premise (бары, рестораны, клубы) снижает чрезмерное потребление алкоголя и связанный с ним вред. Они проанализировали 16 исследований из разных стран и пришли к выводу: доказательств достаточно, чтобы считать, что увеличение времени продажи алкоголя на 2 и более часа приводит к росту алкоголь‑ассоциированного вреда.

Например, в Исландии отказ от ограничения времени работы баров и клубов привёл к росту числа ночных госпитализаций в приёмное отделение в выходные примерно на 20–31%, пострадавшие в драках поступали в больницу на 34% чаще.

Обзор, проведённый в канадском Центре зависимостей и душевного здоровья под руководством доктора Светланы Поповой, проанализировал¹⁹² 15 исследований, посвященных часам продажи алкоголя и охватывающих различные юрисдикции. По итогам обзора было установлено, что расширение часов продажи алкоголя в большинстве работ приводило к увеличению потребления алкоголя.

И наоборот, ограничение часов продажи в тех исследованиях, где рассматривались такие меры, было ассоциировано со снижением потребления и/или уменьшением вреда. Авторы подчеркивают, что «большинство» (а не все без исключения) исследований показали значимый эффект. Это означает, что в ряде отдельных работ результаты могли быть менее однозначными или зависеть от контекста, методологии, типа населённого пункта и т.д.

Аргументы против ограничения времени продажи алкоголя

В работе¹⁹³ профессора Санкт-Петербургской школы экономики и менеджмента ВШЭ Александра Скоробогатова изучается воздействие ограничение ночной продажи крепкого алкоголя на безработных. Согласно гипотезе автора, у этой группы более высокая связь злоупотребления с ночным употреблением. Было установлено, что у безработных при введении ограничений сокращается вероятность употребления водки, но растёт вероятность употребления самогона.

В более поздней работе профессор Скоробогатов оценивает¹⁹⁴ воздействие ограничений времени продажи алкоголя на смертность от острых алкогольных отравлений, которая в России значительно выше, чем в странах с сопоставимым уровнем потребления.

Было установлено, что ограничения статистически значимо увеличивают смертность от отравлений: дополнительный час запрета связан примерно с +1,64% к смертности от алкогольных отравлений. При средней продолжительности запрета 10,05 часов для всех регионов на момент исследования — около +18%.

По данным RLMS-HSE также была установлена прямая связь между ограничениями и показателем употребления суррогатов. Дополнительный час запрета повышает вероятность суррогатного потребления примерно на 0,83 п.п. в городе и на 2,49 п.п. в сельской местности. Кроме того, для самогона был установлен рост потребления до 16% в городах и до 55% в сельской местности.

В заключение автор подчеркивает, что, если ограничение времени продажи алкоголя накладывается «поверх» уже существующих мер, его добавочная польза по смертности в странах со значительным нелегальным рынком алкоголя может быть отрицательной.

Исследования в Манчестере не выявили снижения уровня насилия при ограничении времени продаж алкоголя, отмечая лишь его перераспределение по времени^{195 196}. Напротив, дерегулирование ночной работы баров в Англии и Уэльсе после 2005 года привело к снижению числа ДТП в вечерние и ночные часы¹⁹⁷.

Анализ данных из Англии и Баварии также не подтвердил рост преступлений при более длительной работе баров, а в отдельных случаях даже выявил больший уровень насилия там, где бары закрывались раньше^{198 199 200}.

Опыт Сиднея демонстрирует эффект пространственного вытеснения: введение ночного «локаута» улучшило ситуацию в одних районах и ухудшило её в других, параллельно нанеся значительный экономический ущерб бизнесу^{201 202}.

В совокупности данные исследования показывают, что политика ограничения времени работы баров требует осторожности, поскольку потенциальные положительные эффекты могут сопровождаться перераспределением вреда и ухудшением городского социального климата.

Эмпирические исследования изменений в режиме работы розничных точек продажи алкоголя свидетельствуют, что умеренное расширение часов торговли не приводит к существенному росту объемов продаж и, как правило, сопровождается лишь перераспределением спроса во времени.

В Норвегии расширение субботних часов работы магазинов государственной монополии на один час — в период пикового спроса — не привело к статистически значимому увеличению продаж²⁰³. Аналогичные результаты получены в Швеции, где введение субботней торговли, которое расширило потенциальное время торговли спиртным на 12%, сопровождалось лишь умеренным ростом продаж на 3,6% без увеличения связанных с алкоголем рисков²⁰⁴.

В США отмена запрета на воскресную продажу алкоголя дала слабый эффект: в двух из пяти штатов не было выявлено изменений, а в трёх отмечено небольшое повышение продаж пива, в среднем на 3,9%²⁰⁵. Канадские данные также подтверждают отсутствие роста потребления: разрешение продажи алкоголя по воскресеньям в Онтарио не изменило общий объём потребления, а лишь сместило покупки с субботы на воскресенье²⁰⁶.

В совокупности эти результаты указывают, что расширение времени законной продажи редко приводит к увеличению общего потребления алкоголя, а чрезмерное сокращение часов торговли может быть неоправданным и нести риск перераспределения спроса в пользу нелегального сегмента.

Гипотезы

Сравнение результатов различных исследований позволяет предположить, что в вопросе ограничения времени продаж алкоголя требуется соблюдать баланс, причем нужно учитывать специфику работы и розничных магазинов, и объектов общественного питания.

В России Федеральный закон N 171-ФЗ ограничивает продажи алкогольной продукции в розничных магазинах с 23:00 до 08:00. При этом субъектам Федерации дано право вводить дополнительные ограничения времени продаж в рознице, а также в общепитах, расположенных в многоквартирных жилых домах.

Мы предполагаем, что именно на уровне федерального закона заложена оптимальная формула времени продаж. Ограничение с 23:00 обладает доказанным существенным положительным эффектом. При дальнейших ограничениях рост потенциальных положительных эффектов замедляется, но резко вырастают риски суррогатного потребления и смертельных исходов.

II.V Ценовая политика

Резюме

Ценовая политика — один из наиболее изученных инструментов регулирования потребления алкоголя, с доказанной эффективностью и минимальными затратами со стороны государства.

Минимальная цена за единицу алкоголя (МРЦ) последовательно демонстрирует эффективность как целевой инструмент снижения вредного потребления: она повышает стоимость самого дешевого алкоголя, среди потребителей которого непропорционально много молодежи и представителей групп риска. При этом МРЦ практически не затрагивает умеренных потребителей.

Натуральные эксперименты, независимо от места проведения, показывают устойчивое снижение продаж алкоголя, госпитализаций и смертности, особенно в социально уязвимых группах, а также переход от более крепких к менее крепким напиткам. Данные не подтверждают рост потребления нелегального и суррогатного алкоголя при наличии адекватного контроля. В совокупности МРЦ рассматривается международными экспертами и ВОЗ как ключевой компонент комплексной алкогольной политики, требующий регулярной индексации и сочетания с неценовыми мерами.

Применяя политику минимальных цен, нужно иметь в виду и недостатки: минимальные цены могут негативно влиять на низкодоходные домохозяйства. Их расходы на алкоголь растут, а деньги отвлекаются от еды, жилья и т.д. Для высоко маргинализированной группы введение минимальных цен может также повышать риск перехода на суррогатный алкоголь.

При планировании акцизной политики необходимо иметь в виду, что долгосрочные тенденции потребления алкоголя зависят не только от его стоимости, но и от социоэкономических факторов, при этом реакция разных групп населения на изменение цен неоднородна. Рост акцизов снижает потребление преимущественно среди умеренных и малообеспеченных потребителей, тогда как зависимые чаще переходят на нелегальный или суррогатный алкоголь, что повышает риски для здоровья и ведет к потерям бюджета. Ценовые меры должны сочетаться с жёстким контролем нелегального рынка и трансграничной торговли.

II.V.I Минимальная розничная цена

Аргументы за введение минимальных розничных цен

В том или ином виде минимальные цены есть в России и других странах ЕАЭС, Словакии, Канаде, Шотландии и др. — всего в мире 14 таких стран. В нашей стране МРЦ распространяются на водку и другую ликеро-водочную продукцию крепостью свыше 28 градусов, бренди и коньяк, шампанское и некоторые виды игристых вин.

ВОЗ подчеркивает, что МРЦ — не «волшебная пуля», а элемент комплексной алкогольной политики, который особенно эффективен при регулярной индексации цен и параллельных неценовых мерах.

Обзоры^{207 208 209} показывают, что от Шотландии и России до Австралии и Ботсваны — введение МРЦ или аналогичных механизмов минимальных цен сопровождается снижением потребления и связанного с ним вреда, если политика реализуется в связке с эффективным контролем над соблюдением ценовых требований.

В Шотландии введение минимальных цен способствовало снижению потребления и вреда. МРЦ в 0,50 фунта (56 рублей) за т.н. «единицу» (8 г этанола) в бутылке была введена в Шотландии с мая 2018 года. Для примера, в поллитровой бутылке водки 25 таких «единиц».

Согласно итоговому отчету Public Health Scotland²¹⁰, общий объем продаж алкоголя снизился примерно на 3%. Крупное исследование Wyper и соавторов показало²¹¹, что за первые 32 месяца после введения МРЦ смертность от причин, полностью обусловленных алкоголем, снизилась на 13,4%, а число госпитализаций, полностью обусловленных алкоголем, — на 4,1%. Наибольшее снижение пришлось на хронические заболевания (особенно алкогольную болезнь печени) и на наиболее депривированные социально-экономические группы. Анализ данных показал²¹², что МРЦ существенно сократила распространенность рискованного потребления.

В Уэльсе введение МРЦ привело к росту средних цен примерно на 8% и снижению покупок алкоголя примерно на 8–9%, причем основное сокращение пришлось на домохозяйства, которые до этого покупали наибольшие объемы алкоголя. Покупки у домохозяйств с низким потреблением практически не изменились²¹³. Таким образом, МРЦ повлияло прежде всего на тех, кто уже потреблял много алкоголя, при этом не увеличив существенно расходы малопьющих домохозяйств.

Еще одной страной, где применяется этот инструмент, является Канада. В канадской провинции Британская Колумбия рост средней минимальной цены на 10% ассоциирован со снижением связанной с алкоголем смертности примерно на 30–32%, особенно среди лиц с высоким уровнем потребления. В Саскачеване аналогичное увеличение МРЦ сопровождалось снижением потребления примерно на 8–9%^{214 215 216 217}. Дополнительный анализ показал, что эти эффекты наиболее выражены у тяжело пьющих, что согласуется с таргетированным характером МРЦ.

Увеличения доли потребителей нелегального алкоголя при введении МРЦ не выявлено. Напротив, массовое исследование в Великобритании 2020–2023 гг. показало, что доля пьющих, сообщивших о покупке нелегального алкоголя, в Шотландии снизилась примерно с 5,7% до 2,4%, тогда как доля потребления алкоголя домашнего производства оставалась стабильно низкой²¹⁸.

Систематический обзор²¹⁹, проведенный сотрудниками ряда английских и ирландских исследовательских центров, продемонстрировал согласованность модельных и эмпирических оценок в Шотландии, а также Канаде и других странах. Моделирование предсказывало сокращение связанных с алкоголем госпитализаций на 3–10% при введении МРЦ. В реальности было отмечено немедленное снижение госпитализаций с острыми заболеваниями на 2–9% и, спустя 2–3 года, снижение госпитализаций с хроническими заболеваниями на 4–9% в год. Это подтверждает, что эффект МРЦ проявляется как в краткосрочном снижении острых эпизодов (отравлений, травм), так и в постепенном уменьшении хронического бремени.

Обзор руководителя департамента социальных и эпидемиологических исследований канадского Центра изучения зависимостей и ментального здоровья Юргена Рема и соавторов²²⁰ показывает, что повышение цен не приводит автоматически к росту потребления нелегального алкоголя. Масштабы такого потребления зависят от наличия и доступности неучтенного алкоголя, уровня стигматизации (от считающихся нормальными трансграничных покупок до маргинального потребления суррогатов), характеристик групп, уже употреблявших незарегистрированный алкоголь до новых цен, а также сопутствующих мер контроля и снижения вреда. Следовательно, опасения массового ухода на «чёрный рынок» не являются достаточным аргументом против МРЦ, если параллельно проводятся меры по ограничению доступа к токсичным суррогатам (особенно продуктам, содержащим метанол) и контролю нелегального рынка.

Аргументы против введения минимальных розничных цен

Подорожание легального алкоголя при введении минимальных цен больше всего затрагивает низкодоходные группы, которые потребляют самые дешёвые напитки. В результате домохозяйства с низким доходом несут диспропорционально большие финансовые потери в процентном отношении к доходу. Люди с зависимостью не могут сократить потребление, поэтому отвлекают средства от продовольствия, жилья, лекарств.

По оценкам доктора Дэниела Копаскера и его коллег из университета Абердина²²¹, после введения минимальных цен в Шотландии расходы домохозяйств на продукты сократились на 1%, а общий объем покупок продуктов снизился на 0,8%. При этом особенно сократились затраты на фрукты и овощи.

Согласно оценкам на материале Южной Африки²²², после введения минимальных цен траты на алкоголь увеличиваются регрессивно: самые уязвимые группы теряют больше всех. Траты на алкоголь в отношении к доходу у самого богатого квинтиля выросли на 0,5%, у самого бедного — на 27%.

Доктор Роберт Прайс и его коллеги из университета Шеффилда, оценивая эластичность спроса разных групп потребителей алкоголя, пришли к выводу²²³, что те, кто злоупотребляет, менее чувствительны к ценовым повышениям в плане сокращения потребления, но значительно более склонны переходить на более дешевые бренды (в отличие от умеренных потребителей, которые лояльны своим любимым брендам).

Эти выводы согласуются с работой профессора наук об общественном здоровье университета Миннесоты Уилларда Мэннинга²²⁴, который пришёл к выводу, что те, кто пьет мало, и те, кто пьет много, демонстрируют намного меньшую ценовую эластичность, чем умеренные потребители. При этом те, кто употребляет больше всех, проявляют совершенно неэластичный спрос (при изменении цены спрос абсолютно не меняется, т.е. алкоголь является для них товаром первой необходимости).

Хотя в целом роста незарегистрированного потребления после введения минимальных цен не наблюдается, у маргинальных групп это может провоцировать обращение к суррогатному алкоголю. Исследования по Шотландии показали, что среди людей с опытом бездомности повышение цен иногда ведёт к эпизодическому обращению к непищевому алкоголю (например, косметическим или чистящим средствам), особенно при отсутствии доступа к пособиям и социальной поддержке. Однако это касается небольшой, высоко маргинализированной группы и может быть скомпенсировано адресными социальными и медицинскими вмешательствами^{225 226 227}.

Доктор Джеймс Клэй и его коллеги из Канадского института исследований в сфере употребления психоактивных веществ²²⁸ подчеркивают, что разработке политики МРЦ следует предусмотреть дополнительные меры, например финансовую поддержку для семей с низким доходом, которую можно использовать только для покупки здоровых продуктов питания^{229 230}.

II.V.II Акцизная политика как инструмент ограничения потребления

Аргументы за применение акцизной политики

Существует обширная база научных доказательств, подтверждающих эффективность ценовой политики в снижении потребления алкоголя и связанного с ним вреда^{231 232 233 234}. ВОЗ включила ценовую политику в число рекомендованных²³⁵.

Согласно систематическому обзору²³⁶ 50 исследований, проведенных в США и других странах, при удвоении акцизов смертность от заболеваний и травм, связанных с алкоголем, снижается на 35%, смертность в ДТП — на 11%, заболеваемость инфекциями, передающимися половым путем, — на 6%, случаев насилия меньше на 2%, а преступлений — на 1,4%. Единственный исход, по которому не обнаружено значимой корреляции, — это суициды. Согласно выводам исследований, увеличение цены алкоголя на 10% приводит к снижению потребления на 5% в краткосрочной перспективе.

Среди инструментов регулирования цен (таких как розничная монополия, минимальные цены, ограничение скидок и др.), именно акцизная политика наиболее изучена и подкреплена наибольшим объемом доказательств. Согласно качественным исследованиям, увеличение акцизов способствует сокращению потребления^{237 238} и снижению связанного с алкоголем вреда^{239 240}. Выводы исследований на базе натурных экспериментов подтверждаются модельными исследованиями^{241 242 243}. Кроме того, повышение акцизов может отсрочить возраст начала потребления алкоголя у подростков и молодёжи²⁴⁴.

Существует три подхода к ставкам акцизов: объемный (акциз взимается в зависимости от содержания алкоголя), унитарный (в зависимости от объема продукта) и адвалорный (в зависимости от цены продукта). Также применяются гибридные подходы: например, объемный акциз может сочетаться с адвалорным налогом на добавленную стоимость.

Наиболее эффективным считается объемный подход. В частности, исследования в Австралии (профессора Кристофер Доран из Института медицинских исследований Хантера²⁴⁵ и профессора Анурага Шарма из Центра экономики здоровья при университете Монаша²⁴⁶) и Великобритании (Шеффилдская группа алкогольных исследований²⁴⁷; Институт фискальных исследований²⁴⁸) оценили переход на полностью объемную систему, придя к выводу, что она более эффективна, в том числе с точки сокращения расходов государства, чем существовавшие гибридные системы. Есть также данные²⁴⁹ о том, что унитарные и адвалорные акцизы могут поощрять производство более крепких напитков, что может способствовать росту потребления алкоголя.

ВОЗ в последнем отчете об использовании акцизных мер в странах мира отмечает²⁵⁰, что акцизы на алкоголь на национальном уровне введены как минимум в 167 странах. При этом как минимум 25 стран освобождают от акцизов вино. ВОЗ рекомендует облагать акцизами все виды алкогольных напитков, чтобы избежать нежелательных замен.

Более двух третей стран не устанавливают требование о регулярном увеличении акцизов в соответствии с инфляцией или другими экономическими показателями. Около половины стран устанавливают ставки для пива и крепких напитков в зависимости от содержания алкоголя. Это эффективно с точки зрения снижения общего потребления алкоголя и стимулирования производства менее крепких напитков.

Лишь 28 стран направляют доходы от акцизов на конкретные цели — чаще всего это предотвращение и лечение неинфекционных заболеваний, финансирование системы здравоохранения, продвижение физкультуры и программы по контролю потребления алкоголя.

Аргументы против применения акцизной политики

Долгосрочные изменения потребления алкоголя в Европе нельзя объяснить только ценами и акцизами. Анализ данных за несколько десятилетий в 12 европейских странах (проект AMPHORA) показал, что динамика потребления и алкоголь-ассоциированного вреда в значительной степени связана с широкими социодемографическими и экономическими изменениями, а меры регулирования алкогольного рынка (в том числе фискальные) выступают как сопутствующие факторы изменений, а не их главная движущая сила^{251 252}.

Профессор университета Зигмунда Фрейда Альфред Уль обращает внимание на риск «маскировки» этических и теоретических вопросов за формальной оценкой результатов применения мер²⁵³. Иллюстрация — пример с повышением акциза на алкогольные коктейли в потребительской таре в Германии: после повышения налогов их потребление заметно снизилось, но в Австрии, где акциз не менялся, за тот же период произошло почти такое же снижение. Это указывает на возможную роль смены моды, маркетинга, культурных трендов, а не только ценовой политики. Похожие вопросы возникают и в других «натуральных экспериментах» с изменением налогов и доступности²⁵⁴.

Сравнительные исследования стран Северной Европы и других европейских государств показывают, что последствия реформ (изменения налогов, либерализация или ограничения продажи) в разных странах и в разные периоды времени разные. Всё зависит от уже сложившейся культуры потребления, структуры напитков, урбанизации и др.^{255 256 257 258}

Оценки ценовой доступности алкоголя в разных странах показывают, что рост доступности в 1975–2008 гг. в значительной степени объясняется ростом реальных доходов, а не снижением реальных цен. Это означает, что эффект дохода может быть сильнее эффекта цены: при росте благосостояния спрос на алкоголь растет даже при неизменных или умеренно растущих ценах²⁵⁹.

Экономические обзоры подчеркивают, что эластичность спроса на алкоголь по цене и по доходу очень сильно различается для разных стран, разных типов напитков и групп населения, что ограничивает универсальность простых ценовых решений^{260 261}.

Рост цен на алкоголь вследствие повышения акцизов наиболее сильно влияет на умеренных потребителей, которые более заметно сокращают потребление, а тяжёлые и зависимые потребители демонстрируют меньшую чувствительность к цене^{262 263 264 265}. Это приводит к тому, что рост акцизов может непропорционально ухудшать положение беднейших домохозяйств, менее эффективно воздействовать на наиболее рискованных потребителей, которые ищут обходные пути (в т. ч. нелегальный рынок).

Качественные исследования потребительского поведения зависимых от алкоголя показывают, что зависимые активно ищут наиболее дешевые варианты, в т. ч. вне легального рынка²⁶⁶.

При недостаточной платежеспособности и росте налоговой нагрузки часть потребителей, особенно с низким доходом, компенсирует недоступность легальной продукции за счет домашнего алкоголя, суррогатных напитков (в т.ч. незарегистрированного алкоголя, технического спирта, парфюмерии и косметики и др.), контрафактной и контрабандной продукции.

Доктор Дирк Лахенмайер, токсиколог, глава Лаборатории в области контроля качества продуктов и здоровья животных в Карлсруэ, показывает²⁶⁷, что немалая доля потребления в ряде стран приходится на незарегистрированный алкоголь, часто более токсичный и плохо контролируемый. Исследования в России, Белоруссии, Индии демонстрируют, что потребление домашнего и суррогатного алкоголя тесно связано с уровнем дохода: бедные группы чаще переходят на дешевые, но более опасные субституты^{268 269 270 271 272 273}.

Как и минимальные цены, акцизы регрессивны: в абсолютных суммах больше платят обеспеченные потребители; а в доле от дохода наименее обеспеченные слои населения несут более высокую нагрузку^{274 275 276}.

При обосновании роста акцизов часто опираются на агрегированные показатели: общее потребление на душу населения, смертность от цирроза, количество ДТП, суицидов, преступлений^{277 278 279}. Однако при разделении населения на группы (по полу, возрасту, доходу, статусу потребления) эффект оказывается неоднородным: меры могут снижать потребление у одних и почти не менять его у других^{280 281 282 283 284}.

Кроме того, большинство эмпирических оценок получено в странах с высоким доходом. В странах с низким или средним доходом структура рынка, доля незарегистрированного алкоголя и социальный контекст отличаются, поэтому экстраполировать результаты напрямую сложно^{285 286}.

В ряде постсоветских стран, в том числе в России и Эстонии, повышение акцизов сопровождалось заметным ростом доли нелегального рынка и потребления суррогатов. Исследования состава суррогатного алкоголя в Эстонии и России показывают высокое содержание токсичных веществ (в том числе метанола) и высокий вклад таких напитков в алкогольные отравления и смертность^{287 288 289 290}. Таким образом часть потребителей уходит с легального, облагаемого акцизами рынка на нелегальный — государство теряет доходы и несет риск повышения вреда из-за суррогатов.

Большие различия ставок акцизов между соседними странами или регионами стимулируют как легальный «алкогольный туризм» (ввоз для личного потребления), так и контрабанду и серые схемы поставок. Скандинавские и общеевропейские исследования показывают, что именно ценовые различия — главный мотив трансграничной торговли алкоголем; чем выше разница, тем больше объемы ввоза и риски для эффективности национальной политики^{291 292 293 294 295 296}.

Один из ключевых принципов международной алкогольной политики (в т. ч. в документах ВОЗ) — меры должны охватывать все алкогольные напитки, включая незарегистрированный и суррогатный алкоголь. Это означает, что повышение акцизов и цен на легальный алкоголь должно обязательно сопровождаться жестким контролем нелегального рынка, иначе незарегистрированный алкоголь получает ценовое преимущество, что может увеличивать, а не снижать вред^{297 298 299}.

II.V.III Управление структурой потребления алкогольных напитков с помощью ставок акцизов и минимальных розничных цен

Минимальная розничная цена на алкоголь (минимальная цена за единицу этанола) рассматривается как таргетированный инструмент, который точечно повышает цену самых дешевых и крепких напитков, непропорционально потребляемых лицами с высоким риском вредного употребления и молодыми потребителями^{300 301}. В отличие от повышения акцизов³⁰², МРЦ задает жесткий предел, ниже которого продавать алкоголь нельзя. Это делает невозможным сохранение на рынке сверхдешевого алкоголя.

Согласно обзору Европейского отделения ВОЗ³⁰³, МРЦ эффективнее всего работает в сочетании с высокими акцизами, усиливая снижение доступности самого дешёвого алкоголя и воздействуя на группы с наибольшим уровнем вреда. Так, в Шотландии наибольшее подорожание пришлось на дешевый крепкий алкоголь под собственными марками сетей³⁰⁴, что соответствует целям политики — воздействовать прежде всего на дешевый крепкий сегмент³⁰⁵.

Работы на британских данных показывают, что введение МРЦ в Шотландии и Уэльсе стимулировало частичный переход от более крепких к менее крепким продуктам. Одновременно росли покупки слабоалкогольных и безалкогольных альтернатив^{306 307}. Это подтверждает тезис, что МРЦ может влиять не только на общий объем потребления, но и на структуру потребления по крепости — как между категориями, так и внутри них.

Аналогичный эффект может дать изменение акцизной политики, которое сделает более предпочтительными менее крепкие напитки. Убедительные результаты изменения структуры потребления показало квазиэкспериментальное исследование повышения акцизов в штате Иллинойс³⁰⁸. Ставки на крепкие напитки и вино выросли на 90%, а на пиво — лишь на 0,4%. Получился натуральный эксперимент, который позволил исследователям выявить чистый эффект изменений относительных цен. Сравнив данные Nielsen о продажах в Иллинойсе и других штатах США, авторы показали, что крепкие напитки подорожали на 8,2%, вино — на 2,4%, цена пива практически не изменилась. При этом продажи крепких напитков сократились на 3,5%, вина — на 3%. Продажи пива выросли на 4,0-5,5%. В пересчете на этанол потребление алкоголя сократилось на 2,1%. Таким образом, подорожание вина и крепких напитков привело не к отказу от потребления, а к снижению крепости потребляемого алкоголя.

Моделирование воздействия на структуру потребления и негативные эффекты алкоголя провела Шеффилдская группа алкогольных исследований³⁰⁹. Ученые сравнили четыре различные налоговые системы. Для расчёта взяли четыре варианта: повышение ставок на все напитки на 13,4%, установление 4% налога от стоимости продукта после акциза и до НДС, введение акциза по крепости (0,22 фунта за 1 единицу этанола) и установление минимальной цены (0,5 фунта за 1 единицу этанола).

Пропорциональное повышение акциза на все напитки сразу, благодаря простоте внедрения принятое во многих странах, не дифференцирует напитки по крепости и способствует тому, что дешевые крепкие напитки остаются относительно дешевыми. Адвалорный налог сочли худшим вариантом для целевого воздействия на самых проблемных потребителей — он затрагивает потребителей более дорогих напитков. Расчёты показали, что акциз в зависимости от крепости и минимальные цены будут более эффективны для целевого воздействия на лиц с небольшим доходом, злоупотребляющих алкоголем, чем одинаковое повышение ставок на все напитки.

Акциз в зависимости от крепости также будет стимулировать переключение на более дешёвые некрепкие напитки. Кроме того, в перспективе 20 лет акциз в зависимости от крепости в 1,9 раза снижает смертность работников рутинного и ручного труда, являющихся тяжелыми пьяницами, минимальная цена — в 2,4 раза. Для «белых воротничков», злоупотребляющих алкоголем, а также для умеренных потребителей эффект был значительно ниже. Таким образом эти политики оказывают максимальное целевое воздействие на самые проблемные группы.

С 2008 года налоговая политика России была направлена на постоянное повышение ставок акцизов, однако повышение происходило непропорционально: ставки на слабый алкоголь растут быстрее, чем на крепкий. Как подсчитали³¹⁰ Елена Ядренникова и Наталья Савченко с кафедры финансового и налогового менеджмента УрФУ, за период 2008–2025 гг. ставки акцизов по крепкому алкоголю увеличились в 4,28 раза, а по пиву в 10,9 раз. В среднем ставки на пиво росли вдвое быстрее, чем на крепкий алкоголь.

При этом в сравнении с европейскими странами Россия имеет низкий уровень акцизов на крепкий алкоголь, что нехарактерно для других стран с северным типом потребления.

Ставка акциза на пиво выросла с 2008 года с 2,74 рублей до 30 рублей — почти в 11 раз. Это существенно выше ставок в странах ЕАЭС. Для сравнения, в 2025 году ставка акциза составляла:

• в Республике Беларусь 0,5 рубля/литр (около 12 российских рублей);
• в Армении — 30% от отпускной цены без НДС, но не менее 105 драм/литр (22,4 рубля);
• в Казахстане — 90 тенге/литр (около 14 рублей);
• в Киргизии — 17 сом/литр (15,8 рубля).

В большинстве стран с развитым производством пива ставка акциза значительно ниже, чем в России, и она в течение многих лет находится практически на неизменном уровне. Кроме того, в странах Евросоюза при налогообложении пива учитывается содержание алкоголя.

Аналогично высоким остается уровень акцизного обложения вина, несмотря на ряд реформ в области акцизов на вина, виноград и виноматериалы российского производства. При этом во многих винодельческих странах мира (Испания, Италия, Португалия, Франция, Германия) действует нулевая или экономически незначимая ставка акциза на вино.

В пересчете на чистый алкоголь ставки акцизов на пиво и крепкие напитки оказываются примерно равными: стоимость акциза в бутылке водки объемом 0,5 литра составляет 148 рублей. Аналогичное количество спирта содержится в 4 литрах пива с содержанием 5% алкоголя, сумма акциза на которые составит 120 рублей. При этом стоимость продукции значительно различается: согласно данным Росстата за ноябрь 2025 года, средняя стоимость 0,5 л водки составляет 427,6 рубля (при минимальной цене 349 рублей), 4 литров пива — 790,32 рубля.

Такое соотношение не способствует переориентации потребления в сторону слабых напитков. При этом ставка акциза на крепкий алкоголь в России в сравнении с европейскими странами является низкой (в то время как на пиво — высокой), что говорит о возможности и необходимости повышения ставки именно на крепкий алкоголь.

Согласно работе Юрия Разводовского³¹¹, эластичность спроса по цене для крепкого алкоголя может достигать от -0,29 до -2,0, то есть повышение цены на 10% приводит к снижению потребления от 2,9% до 20%. Таким образом повышение акциза на крепкий алкоголь, которое сделает его менее выгодным в сравнении с пивом, будет способствовать дальнейшему изменению структуры потребления.

По оценкам³¹² старшего научного сотрудника РАНХиГС Полины Кузнецовой, акцизная политика в России является противоречивой. Правило учета в налоговом бремени крепости алкогольных напитков соблюдается лишь отчасти: акцизы на крепкие напитки в этаноловом эквиваленте выше лишь по сравнению с акцизами на вино, но не на пиво. Кроме того, акциз на водку и другие крепкие напитки по сравнению с развитыми странами остается низким, что не позволяет оказывать существенное влияние на их потребление и заставить массового потребителя переключаться на напитки с меньшим содержанием алкоголя.

В работе³¹³ профессора департамента прикладной экономики ВШЭ Марины Колосницыной на основе данных РМЭЗ НИУ ВШЭ за 2010—2013 годы был проведен эконометрический анализ воздействия ценовых инструментов антиалкогольной политики (МРЦ на водку и повышения алкогольных акцизов) в России на объемы потребления населением водки, пива и алкоголя в целом и на вероятность употребления данных напитков. Было установлено, что увеличение минимальной цены на водку сокращает как объемы, так и вероятность ее потребления при прочих равных условиях.

По оценкам³¹⁴ аспиранта ВШЭ Антона Волкова, ценовая доступность алкоголя отрицательно влияет на число преступлений, однако чрезмерное повышение цен приведет к росту негативных последствий, в частности из-за перехода на нелегальные напитки. По оценкам автора, ценовой ориентир, выше которого уровень преступности будет расти, для 1 л водки составляет 4,9% от среднедушевого дохода населения, для пива — 1,6%.

Гипотезы

Ценовая политика может использоваться как инструмент управления структурой потребления алкоголя, поощряя производство и потребление слабо- и безалкогольных напитков, но ограничивая потребления крепких напитков, что в целом приводит к снижению потребления алкоголя.

Введение минимальных розничных цен на различные виды напитков по принципу определения цены за единицу этанола позволяет таргетированно воздействовать на дешевый и крепкий алкоголь, тем самым целенаправленно снижать потребление среди злоупотребляющих, а также среди молодёжи, и в меньшей степени затрагивать умеренных потребителей. При этом для нашей страны может быть оправдано распространение минимальных розничных цен на все виды алкоголя, а не на отдельные категории, как сейчас.

Также может быть уместно отрегулировать акцизную политику по объемному принципу (в зависимости от содержания этанола), чтобы акцизы действительно стимулировали переход с более крепких на более слабые напитки.

Сочетание минимальных розничных цен и акцизной политики с усилиями по борьбе с нелегальным рынком, а также адресные социальные меры поддержки низкодоходных домохозяйств и людей с зависимостью, снижают риски перехода потребителей к опасным субститутам.

II.VI Продажи алкоголя в сети Интернет. Подходы к регулированию

Аргументы за продажу алкоголя в Интернете

Распространенный аргумент против онлайн-доставки алкоголя связан с риском доступа несовершеннолетних, однако современные технологии позволяют обеспечивать контроль возраста, сопоставимый с офлайн-магазинами. При этом необходимо защищать от продвижения алкоголя через интернет уязвимые группы: несовершеннолетних, зависимых и т.д.

Результаты рандомизированных контролируемых исследований демонстрируют, что присутствие алкогольных напитков в ассортименте продуктового онлайн-магазина само по себе не увеличивает объем их покупки. Интересно, что изменение пропорции между алкогольными и безалкогольными напитками существенно влияет на выбор потребителей. В крупном исследовании было показано, что когда 75% доступных напитков составляли безалкогольные, объем покупки алкоголя снижался на 41%, а при доле безалкогольных в 50% — на 32%³¹⁵. Аналогичные результаты получены в другом эксперименте, где увеличение доли безалкогольных напитков также приводило к смещению выбора в их пользу и снижению вероятности покупки алкогольных вариантов³¹⁶. Эти данные позволяют рассматривать модель регулирования, при которой алкоголь может присутствовать в ассортименте продуктовых онлайн-магазинов, но занимать ограниченную долю среди напитков и других товаров.

Современные технологии идентификации позволяют обеспечить уровень контроля, сопоставимый с офлайн-торговлей^{317 318}. В рекомендациях ВОЗ акцент делается не на ограничении самой онлайн-продажи, а на снижении риска воздействия цифрового продвижения алкоголя на уязвимые группы, прежде всего несовершеннолетних³¹⁹.

Данные из Австралии, где онлайн-доставка алкоголя разрешена, показывают, что такими сервисами преимущественно пользуются лица с высоким уровнем алкогольного риска, что предполагает их готовность находить способы приобретения алкоголя и при отсутствии легальных вариантов, включая обращение к нелегальным платформам³²⁰. При этом наличие легальных сервисов создаёт условия для внедрения управляемых механизмов контроля, таких как принудительная отсрочка между заказом и доставкой, ограничение объёма заказа, запрет вручения при признаках опьянения и регулярные контрольные закупки для мониторинга соблюдения правил.

Международные и национальные организации предлагают комплексные, доказательно обоснованные принципы регулирования онлайн-продаж и доставки алкоголя, направленные на снижение рисков для уязвимых групп населения. Международный союз ответственного потребления (IARD) в своих стандартах рекомендует обязательный контроль возраста на всех этапах покупки и доставки, отказ от передачи заказа несовершеннолетним, лицам в состоянии опьянения или в запрещенные локации, обучение курьеров, а также механизмы повышения информированности и контроля потребителей, в том числе возможность установки самозапрета на рекламу и доставку алкоголя и размещение предупреждений о вреде³²¹.

Фонд исследований и образования по алкоголю (FARE, Австралия) предлагает дополнительные меры, основанные на данных: запрет на доставку с 22:00 до 10:00, обязательную отсрочку не менее двух часов для заказов, состоящих только из алкоголя, проверку возраста при покупке и при вручении, ограничение маркетинговых практик (включая запрет прямых стимулов вроде «купить сейчас»), размещение заметных предупреждений о вреде, передачу данных о доставках регуляторам, проведение контрольных закупок, введение отдельной лицензии для онлайн-торговли с привязкой к зоне доставки, разработку индикаторов риска, обучение курьеров и установление ответственности компаний за нарушения³²².

В России научные исследования реального объёма онлайн-торговли алкоголем в сером сегменте и оценки потенциального воздействия не проводились. Однако совокупность зарубежных исследований и уровень развития технологий в РФ позволяют предположить, что возможно, учтя зарубежный опыт, начать поэтапное внедрение онлайн-торговли.

Соискатель степени кандидата экономических наук при базовой кафедре торговой политики РЭУ им. Плеханова Никита Савельев указывает³²³, что Россия входит в топ-10 стран по объему розничных интернет-продаж, но и имеет огромный потенциал к развитию, прежде всего в FMCG-сегменте, где Россия заняла первое место по приросту онлайн-продаж в мире. Средняя доля онлайн-продаж алкоголя в общем обороте алкогольной продукции в 10 ведущих по этому показателю странах составляет 6,8%.

Согласно проведенному автором опросу³²⁴, лишь 21% респондентов имеют опыт приобретения алкоголя дистанционным способом. При этом большинство (68%) тех, кто пользовался услугами дистанционных продаж алкоголя, остались удовлетворены предоставленным сервисом. Более 90% из тех, кто приобретал алкоголь дистанционно, не знают про запрет на такие продажи.

Этот факт подтверждает статистика ВЦИОМ: в России 79% потребителей не знают о существовании запрета на онлайн-продаж алкоголя, и 42% знают о возможности заказать алкоголь в интернете. По данным «Ромир», 51% потребителей считают существующий запрет на онлайн-торговлю алкоголем неэффективным.

Несмотря на запрет на продажу алкоголя, на российском онлайн-рынке. действуют нелегальные продавцы. По оценкам АКИТ, в 2023 году на интернет пришлось 3,9% нелегального рынка алкоголя, в 2024-м — уже 4,8%. Оценки объема нелегального онлайн-рынка алкоголя разнятся от 30 млрд рублей (НИФИ Минфина) до 100 млрд (АКИТ).

Технический офицер ВОЗ Мария Нойфельд и её коллеги провели исследование³²⁵ онлайн-рынка контрафактного крепкого алкоголя в России. Для исследования, опубликованного в 2017 году, они закупили через интернет более 100 бутылок контрафактного алкоголя. Все бутылки имели акцизные марки Российской Федерации, однако по составу (по результатам химических анализов) и по ценам было ясно, что это подделки, внешне схожие с оригинальной продукцией. Согласно результатам качественных интервью, большинство покупателей осознают, что приобретают именно подделку, а не оригинал со скидкой — на это указывают и цены, и условия продажи. Такое употребление характерно для людей из низких социально‑экономических слоев, часто с выраженным тяжелым пьянством и одновременным употреблением других видов нерегистрируемого алкоголя, включая суррогаты.

Авторы отмечают, что в России зафиксированы массовые случаи отравлений метанолом с летальным исходом, однако на популяционном уровне гораздо более важен не «метанольный» риск как таковой, а рост общего объема потребления этанола из‑за крайне низких цен и высокой доступности. Меры для борьбы с контрафактным алкоголем должны подразумевать не только принятие новых законов, но и соблюдение их выполнения.

Одним из главных факторов роста является переход большой части теневого онлайн-рынка алкоголя в мессенджеры и соцсети, чему способствует большой выбор, отсутствие прямого «цифрового следа», а также возможность личной коммуникации с продавцом. Также доставка может вестись через сервисы, которые изначально не связаны с алкоголем — примером является «Яндекс Go» через который, например, жители Вологодской области могут заказать алкоголь с доставкой через сервис такси на фоне ограничения временных рамок продаж алкогольной продукции.

Риски, связанные с продажей через интернет алкоголя, растут с каждым годом в связи с тем, что растущий спрос не удовлетворяется легальным рынком из-за действующего запрета. Никита Савельев с соавторами отмечает³²⁶, что проблема контроля некачественного алкоголя зависит не от канала его продажи, а от лиц, которые нарушают законодательство. Использование зарубежного опыта и современных технологий позволит минимизировать проблемы, связанные с доставкой алкогольной продукции.

Аргументы против продажи алкоголя в Интернете

Среди проблем и потенциальных рисков продажи алкоголя с доставкой чаще всего называются неадекватные способы подтверждения возраста, которые позволяют несовершеннолетним получить доступ к алкоголю. Также среди рисков — недостаточное обучение курьеров, неполное соблюдение в онлайн-среде законов, регулирующих алкогольный рынок. Не все сервисы применяют такие меры, как предупреждение о возрасте при заходе на сайт, или отказ во вручении алкоголя покупателям в состоянии алкогольного опьянения. Особенно часто проблемы возникают не у специализированных онлайн-алкомаркетов, а у сайтов, которые доставляют и еду, и алкоголь.

Согласно проведенному на факультете общественного здоровья университета Нового Южного Уэльса контент-анализу сайтов по продаже и доставке алкоголя³²⁷, 81,5% сайтов предлагают скидки за покупку большего объема, что повышает стимул к крупным заказам и увеличивает совокупный объем приобретенного алкоголя. 89,2% сайтов дают возможность подписаться на рассылку с промокодами и спецпредложениями, что стимулирует повторные покупки и повышает лояльность клиентов. 13,8% сайтов позволяют оплачивать алкоголь через BNPL-схемы (buy now, pay later — купи сейчас, плати потом), что снижает барьеры к покупке и может способствовать импульсивному и неосмотрительному употреблению. 12% ритейлеров предлагают доставку в течение 2 часов, что усиливает фактор немедленной доступности алкоголя и сокращает «время задержки» между желанием выпить и фактической покупкой. 75,4% компаний прямо указывают на возможность бесконтактной доставки (оставить у двери и др.), то есть без очной проверки возраста при получении. Это создает реальный риск доступа к алкоголю со стороны несовершеннолетних и лиц, не являющихся заказчиками (случайных прохожих).

Механизмы контроля носят слабый характер и не всегда гарантируют фактическую проверку при доставке, резюмируют исследователи. Возможность доставлять алкоголь бесконтактным способом и отсутствие жестких требований к идентификации получателя при доставке снижает эффективность возрастных ограничений. Авторы указывают на необходимость обязательной личной верификации получателя при доставке, запрет скидок и промоакций, особенно за покупку большого объема, а также возможности отсроченной оплаты.

Особенно актуальной проблема доставки алкоголя стала во время пандемии COVID-19 и после нее. Временные и постоянные изменения правил доставки алкоголя, в совокупности с фактором домашней изоляции, способствовали повышению вероятности разового злоупотребления на 75% в сравнении с тем, кто покупал алкоголь в супермаркете, подсчитали в новозеландском университете Мэсси³²⁸. У пользователей онлайн‑доставки средний разовый объем потребления был на 24% выше, чем у тех, кто её не использовал. Около 16% тех, кто пользовался онлайн‑доставкой, указали, что повторно заказывали алкоголь, чтобы продолжить пить, когда купленное ранее закончилось.

Согласно научным работам, доставка алкоголя по требованию может способствовать³²⁹ усилению вреда от употребления алкоголя, в частности, потребления несовершеннолетними. Сервисы доставки могут прямо и косвенно способствовать обходу ограничений доступности алкоголя, в том числе из-за ненадежных методов подтверждения возраста, отсутствия ответственности сторонних курьеров, возможности обходить территориальные и временные ограничения доступа к алкоголю.

В службе здравоохранения Сиднея оценили³³⁰, внедрены ли в онлайн-алкомаркетах Нового Южного Уэльса меры, предотвращающие продажу алкоголя несовершеннолетним и нетрезвым людям. Были выявлены ключевые пробелы: несогласованность применения требований закона к физическим и онлайн-магазинам, возможность оставления алкоголя у двери, отсутствие систематических проверок и аудитов веб-сайтов со стороны регулятора и ослабленные требования для онлайн-магазинов по доступу несовершеннолетних. Исследователи определили ключевые рекомендации: требовать от онлайн-ритейлеров предоставления регулятору информации об URL сайта или названии приложения и проводить периодические аудиты или контрольные закупки, усилить требования к предупреждению 18+ на сайтах и убрать возможность бесконтактной доставки алкоголя.

Согласно выводам Кассиана Дати с медицинского факультета университета Отаго, который провел анализ³³¹ научных работ по теме, необходимы дальнейшие исследования того, как возможность доставки алкоголя влияет на здоровье в индивидуальном и общественном масштабе. Также необходимы исследования, которые оценят в совокупности эффект доставки алкоголя и других нездоровых товаров (табака, электронных сигарет). По оценкам³³² доктора Ханны Майлс и её коллег с медицинского факультета университета Отаго, легкий доступ к нездоровым продуктам в условиях цифровой рекламы и персонализированных промо может быть особенно вреден для молодежи, малообеспеченных слоёв и коренных народов, которые уже имеют более высокий риск хронических заболеваний.

Гипотезы

В Российской Федерации ослабление запрета на продажу алкоголя в Интернете могло бы уменьшить масштабы употребления суррогатного алкоголя и сопутствующие риски. Характерно, что многие потребители услуг дистанционной доставки алкоголя не знают, что она запрещена законом. Сейчас эта аудитория в зоне риска, пока безопасные проверенные компании не могут предложить им легальный сервис.

При этом, учитывая международный опыт, оправданно придерживаться следующих прнципов при разрешении онлайн-продаж:

• ввести обязательную личную верификацию возраста при доставке, а не ограничиваться только контролем на этапе оформления заказа. Запретить бесконтактную доставку;
• установить отдельную лицензию для онлайн‑продажи и доставки алкоголя, с привязкой к зоне доставки и интеграцией с ЕГАИС, чтобы обеспечить прозрачность потоков и контроль над операторами;
• запретить онлайн-витринам скидки и маркетинговые стимулы за объёмное потребление, а также ограничить промоакции, кнопки и пуши «купить сейчас», бонусные программы и подписки на рассылки, которые стимулируют множественные и крупные заказы алкоголя;
• сохранить для доставки те же ограничения по месту и времени, что и для оффлайн-магазинов;
• установить отсрочку времени доставки от времени заказа. Ограничить максимальный объем заказа для одного пользователя или на один адрес;
• Обязательно предупреждать о вреде алкоголя на сайтах и приложениях, размещать заметные предупреждения о рисках для здоровья;
• дать возможность для пользователей установить самозапрет на покупку алкоголя и получение рекламы спиртного;
• установить для онлайн-витрин лимиты максимальной доли алкоголя в ассортименте;
• регулярно проводить контрольные закупки и аудиты сайтов, чтобы обеспечить соблюдение возрастных ограничений, запрета на продажу пьяному, а также ограничений по времени и зонам.

II.VII Ограничения рекламы алкоголя

Резюме

Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что эффективность запрета или ограничения рекламы алкоголя в снижении вредного потребления остается неоднозначной.

По-видимому, реклама действительно может влиять на более раннее начало употребления алкоголя подростками. Но в отношении взрослой аудитории реклама влияет только на распределение потребление между брендами и видами напитков, но не на объем потребления.

Практика размещения предупреждающих надписей о вреде алкоголя на этикетках также дает неоднозначные результаты. Судя по всему, она повышает осведомленность потребителей о вреде алкоголя, но не влияет на их выбор.

II.VII.I Эффективность запрета или ограничений рекламы алкоголя

Согласно обзору международной некоммерческой организации Кокран, изучающей эффективность методов лечения при помощи доказательной медицины, реклама в большей степени влияет на несовершеннолетних и молодых потребителей, а также на выбор типа напитка или бренда, тогда как убедительных доказательств влияния на общий объем потребления нет³³³.

Анализ европейского опыта показывает разнонаправленные результаты: среди шести стран, ужесточивших регулирование рекламы в 1960–2008 гг., снижение потребления наблюдалось лишь во Франции, тогда как в Норвегии отмечен рост, а в Австрии, Италии и Испании статистически значимых эффектов выявлено не было³³⁴.

Ограничения рекламы привлекают регуляторов благодаря низкой стоимости внедрения и контроля, однако их эффективность, выраженная в дополнительных годах здоровой жизни, остается низкой, особенно в странах с меньшим уровнем доходов³³⁵.

Анализ эконометрических и эпидемиологических исследований показывает, что взаимосвязь между расходами на продвижение и спросом на алкогольную продукцию либо отсутствует, либо выражена слабо, тогда как динамика потребления в большей степени определяется демографическими тенденциями и уровнем доходов населения^{336 337}.

Реклама, как правило, влияет главным образом на распределение спроса между категориями напитков или брендами, не приводя к существенным изменениям общего объёма потребления^{338 339 340 341}. Данные также указывают на сравнительно низкую эластичность спроса на пиво по отношению к рекламной активности³⁴². Таким образом можно предположить, что сохранение или ужесточение ограничений рекламы крепкого алкоголя при смягчении или отказе от дальнейших ограничений рекламы вина и пива будет способствовать переориентации потребления на менее крепкие напитки.

В то же время отдельные исследования фиксируют, что реклама может способствовать более раннему началу употребления среди подростков и молодёжи, однако из-за отсутствия контроля над социальными факторами (влиянием сверстников и семейного окружения) такие данные следует интерпретировать с осторожностью³⁴³.

Исследования влияния маркетинговых коммуникаций существенно различаются по используемым показателям: оцениваются как разные формы рекламной активности (маркетинговые затраты, охват аудитории, показатели узнавания брендов), так и различные исходы — от начала употребления и частоты потребления до эпизодов разового избыточного употребления. Такая методологическая неоднородность затрудняет сопоставимость результатов, однако мета-анализы показывают, что реклама оказывает небольшой, но статистически значимый эффект на возраст начала употребления алкоголя подростками, тогда как влияние на объемы и частоту потребления не было подтверждено³⁴⁴.

Экспериментальные исследования немедленного воздействия рекламных сообщений и демонстрации алкоголя в медиа также выявили ограниченный эффект: изображения алкоголя в фильмах не увеличивают потребление, а воздействие рекламы приводит лишь к минимальному приросту, характерному для студентов и не экстраполируемому на другие группы и каналы коммуникации³⁴⁵.

При этом эффект рекламы сложно отделить от других факторов — воздействия семьи, друзей, культуры потребления в стране, личных особенностей (импульсивности, гиперактивности), социально-экономического статуса, что затрудняет оценку эффективности ограничений^{346 347}.

II.VII.II Предупреждения о вреде алкоголя на этикетках

Совокупность исследований показывает, что предупреждения на этикетках алкоголя повышают осведомленность и могут влиять на социальные нормы (например, усиливая убеждение, что беременным, несовершеннолетним и водителям пить нельзя), однако убедительных данных о снижении общего потребления или опасного употребления нет.

Долгосрочные исследования подтверждают, что предупреждения привлекают внимание и хорошо запоминаются, но это не приводит к устойчивым изменениям поведения^{348 349 350}. Потребители, как правило, замечают предупреждения, запоминают информацию о вреде и лучше осведомлены о рисках для здоровья, однако это не трансформируется в устойчивое сокращение или отказ от употребления алкоголя ³⁵¹.

В отношении отдельных групп (беременных женщин и подростков) также не выявлено значимого влияния на снижение употребления^{352 353 354}. Исследования последовательно показывают, что размещение предупреждений на этикетках алкогольной продукции почти не влияет ни на общий объем потребления, ни на распространенность опасных форм употребления, в том числе среди несовершеннолетних, беременных и водителей^{355 356 357}.

Обзор по профилактике фетального алкогольного спектра нарушений показывает, что предупреждения могут способствовать формированию социальных норм (убеждение, что беременным «нельзя пить»), но доказательства влияния на фактическое снижение употребления алкоголя во время беременности остаются ограниченными³⁵⁸. В совокупности доступные данные свидетельствуют, что предупреждения на упаковке и добровольные обязательства индустрии скорее усиливают информированность и символически поддерживают общественное здравоохранение, чем приводят к значимому снижению алкоголь-ассоциированного вреда.

Метааналитические обзоры подчеркивают наличие «эффекта привыкания», при котором потребители со временем перестают замечать предупреждения, а чрезмерно угрожающие сообщения могут вызывать ощущение беспомощности и снижать эффективность коммуникации^{359 360 361}. Более того, чрезмерно устрашающие сообщения способны вызывать сопротивление и отрицание, особенно у молодых потребителей^{362 363}.

Говоря о необходимости информирования потребителей, ВОЗ подчёркивает³⁶⁴, что Техрегламент ЕАЭС 047/2018 «О безопасности алкогольной продукции» на сегодняшний день является первым и единственным международным документом, вводящим обязательные для государств-членов положения о маркировке алкогольной продукции. Регламент распространяется на все виды алкогольной продукции, предназначенной для употребления человеком на территории государств-членов ЕАЭС. Далеко не во всех странах мира указания состава, пищевой ценности и предупреждений о вреде злоупотребления обязательны.

II.VII.III Отраслевое саморегулирование рекламы алкоголя

Системы саморегулирования рекламы алкоголя действуют во многих странах мира³⁶⁵. Федеральная торговая комиссия США и Европейский альянс рекламных стандартов оценивают эффективность таких механизмов, прежде всего соблюдение возрастных ограничений, контроль за содержанием рекламы и рассмотрением жалоб, как высокую^{366 367 368 369}. Уровень соответствия отрасли собственным стандартам обычно превышает 90%, а случаи нарушений оперативно корректируются; кроме того, саморегулирование снижает нагрузку на государство и позволяет быстрее адаптировать нормы к изменениям медиасреды.

Однако научные исследования предупреждают³⁷⁰, что саморегулирование менее эффективно препятствует продвижению алкоголя среди несовершеннолетних, что согласуется с выводами о том, что реклама оказывает³⁷¹ статистически значимый эффект на возраст начала употребления алкоголя подростками.

Согласно анализу³⁷², проведенному научным сотрудником медицинского факультета университета Коннектикута Джонатаном Ноэлем, кодексы саморегулирования плохо препятствуют контакту с рекламой алкоголя детей, подростков и молодёжи. Согласно проанализированным исследованиям, реклама алкоголя систематически использует: юмор, сексуальные намеки, вечеринки, молодежную культуру, спортивные и музыкальные ассоциации — то есть именно те мотивы, которые обычно запрещены или ограничены кодексами для защиты несовершеннолетних. Многие рекламные материалы изображают алкоголь как путь к успеху, популярности, сексуальной привлекательности, без реального упоминания негативных последствий (опьянение, конфликты, проблемы здоровья). Это противоречит стандартам, запрещающим приписывать алкоголю такие эффекты. Часто реклама напрямую не нарушает требования, но проходит по самой грани — например, могут демонстрироваться вождение или занятия экстремальными видами видами спорта в сочетании с брендом алкоголя. В некоторых исследованиях доля материалов с нарушениями достигала 75%.

Авторы рекомендуют усилить требования к саморегулированию: ввести более строгие требования к валидации возраста при доступе к цифровому контенту (например введение данных паспорта или водительских прав), ввести процесс одобрения рекламы независимой панелью, прекращать размещение рекламы при поступлении жалоб сразу же, а не после процесса разбора. Для оценки соответствия рекламных материалов кодексам нужны системы оценивания, которые позволят добиться максимального консенсуса, такие как метод Дельфи. Стандартизованные форматы могут быть разработаны на основе принципов³⁷³ саморегулирования Международного альянса ответственного потребления IARD.

Ещё одна статья автора анализирует³⁷⁴, как работают системы саморегулирования в части контроля за соблюдением правил и рассмотрения жалоб. Установлено, что саморегулирование в большинстве стран носит реактивный характер: реклама проверяется по жалобам, а не в результате системного независимого мониторинга.

Таким образом большая часть нарушений просто никогда не доходит до рассмотрения, так как требует информированности, мотивированности и настойчивости заявителей. Системе недостает прозрачности: информация о поданных жалобах и решениях ограничена краткими пресс‑релизами, а широкой публике сложно оценить, как именно оцениваются нарушения. Процесс рассмотрения отсрочен: часто жалоба рассматривается через недели или месяцы после начала кампании, когда реклама уже успела достичь большой аудитории (включая молодежь). Даже в случае удовлетворения жалобы, основной маркетинговый эффект уже реализован. При признании нарушения последствия обычно мягкие: рекомендация снять или изменить рекламу без реальных экономических санкций.

Гипотезы

Возможно, было бы оправдано дифференцировать подход к рекламе в зависимости от видов напитков. Сохранять и усиливать ограничения рекламы крепкого алкоголя, отменяя часть ограничений для вина и пива, чтобы стимулировать смещение потребления в сторону менее крепких напитков.

При этом, чтобы избежать возможных рисков развития подросткового потребления алкоголя, разработать механизмы, которые бы не допускали демонстрацию рекламы алкоголя несовершеннолетним в цифровых каналах и социальных сетях, где влияние рекламы на возраст начала употребления наиболее заметно, а традиционные методы регулирования неэффективны. В том числе с использованием инструментов верификации возраста.

Необходимо учитывать, что ограничения рекламы алкоголя — это лишь вспомогательная мера с ограниченной эффективностью, которая должна выступать в комплексном пакете политик.

Не стоит переоценивать предупреждения на этикетках. Использовать маркировку и предупреждения оправданно прежде всего как инструмент информирования и формирования социальных норм, признавая, что сами по себе они почти не меняют поведение, и учитывая, что действующие в России требования к маркировке признаны ВОЗ самыми полными.

Отраслевые ассоциации в диалоге с органами государственной власти могли бы предложить внедрение формата саморегулирования рекламного рынка с учетом опыта зарубежных стран. При этом, чтобы избежать рисков, саморегулирование можно дополнить независимым внешним мониторингом.

II.VIII Борьба с рынком нелегального алкоголя

II.VIII.I Нелегальный алкоголь, суррогатный алкоголь, субституты алкоголя: различия и виды

В условиях недоступности легальных и контролируемых алкогольных напитков люди нередко прибегают к потреблению суррогатов и нелегальной продукции. Такие субституты несут существенно более высокий риск из-за отсутствия контроля качества, вариативности концентрации этанола и присутствия токсических примесей, прежде всего метанола.

Согласно анализу литературы³⁷⁵, проведенному профессором Юргеном Ремом и аналитиком-исследователем Фотисом Кантересом из Центра зависимостей и душевного здоровья, помимо самого этанола, который в суррогатах может быть в очень высокой концентрации, при употреблении суррогатного алкоголя вред здоровью могут наносить и другие компоненты. Это токсичные металлы (источники: загрязненная вода, некачественное сырьё, непищевое оборудование), ацетальдегид (канцероген и может усиливать токсичность этанола), этилкарбамат (канцероген, встречается во фруктовых и сахарных дистиллятах), ароматизаторы и добавки (например кумарин в косметических продуктах и одеколонах), метанол, диэтилфталат.

Авторы отмечают, что основной вклад во вред для здоровья, как правило, вносит этанол и паттерны его потребления, но дополнительный вклад примесей и контаминантов исключить нельзя, особенно для отдельных регионов и групп потребителей (бедные, зависимые, потребители суррогатов).

Анализ 887 образцов нелегального алкоголя в стране с сухим законом и весьма строгим законодательством — Иране — показал³⁷⁶, что примерно в 60% образцов содержание этанола превышало нормы для легальной продукции (31–60%). Метанол обнаружен в четырёх образцах, при этом его средняя концентрация составляла 23%, что значительно превышает токсический порог (>2%). Присутствовали и другие опасные компоненты: высшие спирты, ацетальдегид, этиленгликоль, свинец, ПГМГ (дезинфектант).

Хотя на метанол приходится менее 0,1% связанных с алкоголем смертей, отравления им часто приводят к необратимому поражению центральной нервной системы и органам зрения, а также высокой смертности. Высокая концентрация этанола и примесей увеличивает риск как острых последствий (отравления, травмы, суицид, насилие), так и хронических заболеваний (цирроз, заболевания сердечно-сосудистой системы, рак, психические расстройства).

Метанол может появляться естественным образом при брожении, однако большинство отравлений связано с добавлением метанола в нелегальный алкоголь или потреблением технических жидкостей (антифриз, растворители). Эти продукты содержат высокие концентрации метанола, что делает их употребление чрезвычайно опасным.

То, что риски смертности повышает не только токсичность суррогатного алкоголя, но и связанные с ним паттерны потребления, подтверждают профессор Лондонской школы гигиены и тропической медицины Дэвид Леон и его соавторы, группа российских и зарубежных ученых. Авторы проанализировали³⁷⁷ потребление и воздействие суррогатного и непитьевого алкоголя в России и установили, что оно тесно связано со смертностью. Местом исследования был выбран Ижевск, как типичный российский город, где изучили все смерти мужчин трудоспособного возраста в 2003-2005 гг. и в ходе интервью с семьями выяснили уровень потребления алкоголя и особые типы поведения, связанные с его злоупотреблением (запой — два и более дня непрерывного пьянства, случаи чрезмерного опьянения, похмелья или засыпания ночью в одежде ввиду чрезмерного опьянения).

Было установлено, что употребление такого алкоголя является одним из мощнейших факторов, приводящих к летальному исходу. Риск смерти среди мужчин, которые ежедневно потребляли непитьевой алкоголь, был в 30 раз выше, чем среди тех, кто его не пил. При этом опасное злоупотребление обычных алкогольных напитков повышало риск смерти в 3 раза. Основываясь на полученных данных, авторы пришли к выводу, что причиной 43% смертей мужчин в возрасте 25-54 лет стало опасное злоупотребление алкоголя, как непитьевого, так и обычного. Если распространить оценки на всю Россию, потребление именно непитьевого алкоголя может быть ассоциировано с 170 тыс. избыточных смертей мужчин трудоспособного возраста за год.

Токсикологический анализ образцов показал, что концентрация этанола намного выше (от 60% до 95%), хотя содержание метанола и спиртов с длинной углеродной цепью было практически нулевым или очень низким. Отсутствие других токсичных веществ установили³⁷⁸ и специалисты по токсикологии алкоголя д. м. н., главный научный сотрудник Московского научно-практического центра наркологии, специалист по токсикологии алкоголя Владимир Нужный и д.х.н. Сергей Савчук.

Согласно данным интервью, потребление непитьевого алкоголя было наиболее широко распространено среди мужчин с низким уровнем образования, проживающих в домах без центрального отопления, не имевших машины, а также среди безработных. Авторы уточняют, что потребление непитьевого алкоголя тесно связано с низким социально-экономическим положением, наиболее подвержены ему мужчины с низким уровнем образования, имеющие минимум благ. Это дешевый источник спирта, доступный самым бедным слоям. Кроме того, человек подверженный опасному злоупотреблению обычного алкоголя, может с большей вероятностью потерять работу, после чего перейдёт на более дешевый алкоголь, в том числе непитьевой.

Мужчины, потребляющие непитьевой алкоголь, также пьют другие алкогольные напитки, включая водку, в большом количестве. Потребление непитьевого алкоголя является конечной стадией длительного пьянства, а связь со смертностью отчасти отражает кумулятивное побочное воздействие длительного потребления этанола из разных источников. В России в общественном сознании существует перекос в отношении пагубности нелегальной алкогольной продукции за счет ее низкого качества, однако на первое место с точки зрения вреда выходит непомерное количество потребления, резюмирует³⁷⁹ Александр Немцов, отмечая необходимость соответственного расставления приоритетов и акцентов в алкогольной политике.

Для предупреждения массовых отравлений метанолом необходимы жесткий контроль его оборота, а также улучшение выявления и распространение предупреждений. Управление ООН по уменьшению опасности бедствий подчеркивает³⁸⁰ критическую важность национальных систем мониторинга метанольных отравлений, включающих:

• обучение медперсонала диагностике и лечению отравлений метанолом;
• оперативное выявление и отчетность о случаях отравлений;
• быстрое лабораторное тестирование образцов алкоголя и биологических жидкостей;
• централизованную базу данных для анализа и реагирования;
• публикацию предупреждений в СМИ, соцсетях и мобильных сетях;
• информирование потребителей о симптомах отравлений метанолом и правилах оказания помощи.

Примером комплексного протокола является документ организации «Врачи без границ»³⁸¹.

Отравления метанолом и другими суррогатами и развитие нелегального рынка в целом происходят при стечении нескольких факторов. Для этого нужны доступ бутлегеров к сырью, ограничение доступности легального алкоголя, финансовая мотивация и ощущение приемлемости такого производства.

Профессор Британского Королевского сельскохозяйственного университета Луиза Мэннинг и адъюнкт-профессор университета Марии Склодовской-Кюри в Люблине Александра Ковальска выделяют³⁸² три типа нелегального алкоголя:

• домашнее производство или контрабанда легального алкоголя;
• напитки, произведенные на подпольных предприятиях;
• суррогаты: косметика, стеклоомыватели, лосьоны, содержащие этанол или метанол.

Динамика нелегального рынка объясняется «четырёхугольником мошенничества»:

• мотивация (финансовая выгода),
• возможность (слабый контроль),
• способность (доступ к сырью и знаниям),
• рационализация («все так делают», «это безвредно»).

При сочетании этих факторов формируется устойчивая нелегальная система производства и распространения алкоголя.

Исследования подчеркивают, что эффективная политика должна воздействовать на весь комплекс рисков.

• контроль доступа к сырью (в том числе к метанолу и промышленному спирту);
• регулирование состава технических жидкостей и обязательная денатурация;
• ужесточение контроля за оборудованием для дистилляции;
• мониторинг рынка и проверка продуктов;
• снижение стимулов к производству нелегального алкоголя (доступность легального алкоголя, налоговое регулирование, минимальная цена);
• уменьшение разницы в стоимости легального и нелегального продукта;
• просвещение населения о рисках контрафактного и суррогатного алкоголя;
• обучение молодёжи минимизации рисков;
• информирование о том, как распознавать нелегальные продукты.

Интересны размышления д.э.н, профессора, заведующего лабораторией экономико-социологических исследований ВШЭ Вадима Радаева в работе, посвященной эволюции рынков нерегистрируемого алкоголя в России. Резюмируя разные этапы развития, автор отмечает, что состояние рынков во многом зависит от двух понятий — легальности и легитимности. Например, производство домашнего алкоголя обществом может восприниматься легитимно, независимо от того, легально оно или нет. Принять закон и что-то запретить можно быстро, но легитимность обретается или утрачивается медленно вследствие подвижек в культурных ценностях.

Автор выделяет две причины сохранения легитимности — неосведомленность и толерантность. Например, люди могут демонстрировать устойчивую толерантность к домашнему производству алкоголя, даже если эта деятельность запрещена законом, воспринимая ее как проявление тактик выживания малообеспеченных слоев населения и одновременно как устойчивую культурную традицию.

Или потребители могут приобретать контрафактный товар в силу неосведомленности и дефицита компетенций для различения оригинального продукта и качественной подделки. И даже если потребители узнают, что алкоголь нелегальный, они могут вполне толерантно относиться к обману государства предприятиями, уклоняющимися от уплаты налогов, поскольку обман государства в России в принципе не воспринимается как страшное преступление. В то же время потребители, готовые приобрести неучтенный алкоголь промышленного производства, ожидают, что он будет продаваться по более низкой цене. Но если нелегальный алкоголь, произведенный со значительно более низкими издержками, продается по той же цене, что и и легальный, то люди могут воспринимать это как обман и как нелегитимное действие.

Рынки нерегистрируемого алкоголя гетерогенны, они имеют сложную структуру, и их нелегальность проистекает из разных оснований, включая нарушение прямых законодательных запретов, несоблюдение прав интеллектуальной собственности или уклонение от уплаты налогов. Легальная и нелегальная деятельность плотно переплетены: товары могут производиться легальными предприятиями нелегально с целью уклонения от уплаты налогов, а могут производиться легально и продаваться нелегально. Кроме того, отмечает автор, рынки нерегистрируемого алкоголя имеют тенденцию к расширению в периоды экзогенных политических и экономических шоков, а в периоды относительной экономической стабильности и роста сокращаются или, по крайней мере, остаются на прежнем уровне.

Размер рынков нерегистрируемого алкоголя не слишком чувствителен к уровню правовых санкций, но в значительно большей мере зависит от эффективности практик правоприменения. Он отрицательно связан с уровнем готовности ведущих участников рынка соблюдать закон и защищать свои собственнические права, но положительно связан с уровнем неосведомленности о нелегальной деятельности и уровнем толерантности по отношению к ней. Меры ограничительной антиалкогольной политики, как правило, приводят к снижению продаж легального алкоголя, в то время как рынки нерегистрируемого алкоголя способны жить своей жизнью и демонстрировать относительно независимую динамику, изучение которой требует дополнительных исследований и многомерной оптики, резюмирует Радаев.

II.VIII.II Регулирование самогоноварения и другого домашнего производства

В подготовленном Международным центром алкогольной политики обзоре³⁸³ описывается ситуация с некоммерческим алкоголем в трёх регионах: Чёрной Африке, Южной Азии, Центральной и Восточной Европе. В обзор включены как традиционные напитки, произведённые для домашнего употребления или ограниченной продажи, так и незарегистрированный контрафактный алкоголь, а также суррогаты. Раздел о Центральной и Восточной Европе (ЦВЕ) подготовил врач-психиатр, профессор Международной академии трезвости, Юрий Разводовский.

Автор отмечает, что ЦВЕ имеет самое высокое в мире бремя проблем, связанных с алкоголем; в ряде стран до 13–25% преждевременной мужской смертности (20–64 года) связано с алкоголем. При этом регион делится на «пояс водки» (Белоруссия, Эстония, Латвия, Литва, Россия, Украина, Польша), где гонят самогон, и южный регион, где распространены домашние вина и фруктовые дистилляты (палинка, сливовица, ракия). Различаются и паттерны потребления: в южных странах (Болгария, Венгрия, Румыния, Словения) распространен средиземноморский тип, где алкоголь потребляется с едой и считается частью диеты. Центр региона (Чехия и Словакия) считается пивным, а в странах бывшего СССР и Польше преобладает нордический тип — нерегулярный прием больших доз крепкого алкоголя.

Отмечается, что масштаб проблемы оценить сложно: респонденты склонны занижать проблемное потребление и нелегальные практики. Поэтому потребление оценивается косвенными методами: анализ продаж сахара, сопоставление смертности от алкогольных причин с официальным потреблением.

Отмечается, что домашние напитки часто содержат алифатические спирты (1‑пропанол, изобутанол, изоамиловый спирт, 2‑бутанол) в концентрациях, существенно превышающих уровни, разрешенные госорганами в легальном алкоголе. Так, в Венгрии 82% образцов содержали метанол, 94% — 2‑бутанол, 100% — 1‑пропанол, изобутанол и изоамиловый спирт; токсичность для печени которых в несколько раз выше, чем у этанола. Анализы самогонных образцов в России и Эстонии также показывают очень высокие концентрации этих примесей (изобутанол > 30–38 ммоль/л при рекомендованном не более 2,5).

Отдельно выделяется потребление суррогатов (одеколоны, аптечные настойки, промышленный спирт) с крепостью 60–94%, употребление которых в неразбавленном виде сильно повышает риск острых отравлений. Риск смерти от причин, напрямую связанных со злоупотреблением алкоголей, среди потребителей суррогатов в 25,5 раза выше, риск смерти от всех причин — в 5,3 раза³⁸⁴.

У того, что в ЦВЕ существенно больше домашнего и нелегального алкоголя, несколько причин: более низкий уровень жизни, а также менее комплексные и гибкие меры регулирования. Примером непоследовательности в политике и контроле является СССР с опытом ограничения доступности легального алкоголя, когда дефицит магазинных алкогольных напитков не только привел к росту спроса на суррогаты и самогон, но и помог самогонному потреблению закрепиться в культуре.

В 2010—2011 годах медики провели исследование³⁸⁵ в трех областях Центральной России — Московской, Калужской и Ярославской. Обследованы «высокорисковые» потребители, ключевые информанты (полицейские, медики, учителя), самогонщики, а также представители общей популяции.

Большинство самогонщиков оценивают своё материальное положение как среднее или ниже среднего и называют дополнительный доход главной мотивацией. Они гонят дома и продают домашний алкоголь через знакомых и родственников, сами регулярно потребляют эти напитки. Чаще всего производится самогон, в среднем до 40 литров в месяц; часть также делают брагу и домашнее вино в бочках.

Главными мотивами употребления алкоголя все группы опрошенных назвали снижение эмоционального стресса, для домашнего алкоголя дополнительно — низкая цена и возможность «выпить в компании». Почти половина пациентов с алкоголизмом потребляли самогон и суррогаты в дополнение к промышленному алкоголю.

Профессор Технического университета Дрездена Каролин Килиан провела анализ³⁸⁶ законодательства стран Евросоюза, регулирующего производство алкоголя для собственных нужд. По оценкам ВОЗ, до 20% всего потребления в Европейском регионе приходится на самодельные напитки. Было установлено, что в 12 из 27 стран ЕС есть законы, регулирующие освобождение от налогов алкоголя для личного/семейного потребления: в 9 странах — пива, в 8 странах — вина, в 1 стране (Австрии) — крепкого алкоголя.

Так, в Австрии можно производить до 15 л крепкого напитка в год на самогонщика, плюс по 3 л на каждого совершеннолетнего члена семьи (но не более 51 л в год на домохозяйство). В Германии можно варить до 200 л пива в год без налогов, в Чехии — до 2 000 л. Различные варианты безналогового производства домашних напитков предусматривают Хорватия, Латвия, Литва, Ирландия, Дания, Эстония, Словакия, Словения. Лимиты могут быть довольно высокими: Словения позволяет до 600 л вина и 500 л пива в год на домохозяйство.

Во многих странах верхний лимит вообще не прописан — устанавливается только, что алкоголь должен производиться для личного или семейного потребления, к их числу относится и Россия.

Автор считает, что с точки зрения здравоохранения льготы на «домашнее» производство нежелательны, особенно при высоких лимитах. например, 2 тыс. л пива в год в Чехии для личного потребления — это более 200 г чистого спирта в день. Поэтому рекомендуется все же облагать акцизом домашнее производство.

Доктор Дирк Лахенмайер, токсиколог, глава Лаборатории в области контроля качества продуктов и здоровья животных в Карлсруэ, а также доктор Юрген Рем и Бенджамин Тейлор из Центра зависимостей и душевного здоровья в Торонто, провели обзор³⁸⁷ инструментов и интервенций в сфере нерегистрируемого алкоголя: нелегального, суррогатного, домашнего, контрабандного. Согласно рассмотренным авторами работам, самый часто предлагаемый инструмент — снижение цен или налогов на легальный алкоголь, чтобы уменьшить экономическую выгоду покупки нерегистрируемого алкоголя. Однако авторы отмечают, что это почти неизбежно повысит общее потребление алкоголя и приведёт к увеличению вреда. Таким образом, как самостоятельная мера это неприемлемо, даже если уменьшает долю нерегистрируемого алкоголя.

Авторы подчеркивают, что политика должна дифференцироваться по типам нерегистрируемого алкоголя. Для суррогатов (денатуратов, косметических и медицинских жидкостей и др.) это могут быть запрет использования метанола, внесение горьких, но не токсичных денатурирующих добавок, а также ограничение объёма тары, повышение цен, изменение упаковки, чтобы снизить привлекательность для питья. Контроль покупок алкоголя за рубежом (cross‑border shopping) важен

Для регионов с высокими акцизами и открытыми границами (как в ЕАЭС) необходимо сближение акцизных ставок между странами, ужесточение лимитов на ввоз для личного пользования и контроль за их соблюдением.

Что касается незаконного промышленного производства, подделок и контрабандного алкоголя, рекомендовано применение акцизных марок для каждой единицы продукции, внедрение электронных систем, аналогичных российской ЕГАИС, и усиление таможенного и полицейского контроля.

Самым проблемным с точки зрения политики авторы считают сегмент домашнего производства — он тесно связан с культурными традициями, укладом домохозяйств и местной экономикой; прямой запрет часто оказывается малоэффективен и политически непопулярен. Поэтому предложено внедрить стимулы для регистрации производителей (например, доступ к покупке соответствующего оборудования только при условии регистрации), а также контролировать качество и ограничивать объемы производства.

Это позволит вместо борьбы с нелегальным домашним производством перевести часть самогонщиков в легальное поле с минимальными стандартами безопасности. В качестве вспомогательной меры необходимы информационные кампании, повышающие осведомленность о рисках нелегального/суррогатного алкоголя. Авторы отмечают, что данных о реальной эффективности конкретных мер против нелегального алкоголя, а также об их cost‑effectiveness, практически нет. Таким образом рекомендации по единому «рамочному» набору мер делать преждевременно — сначала нужно создать систематическую исследовательскую базу.

II.VIII.III Драйверы и последствия роста рынков нелегального и суррогатного алкоголя, субститутов алкоголя

ВОЗ отмечает³⁸⁸, что до 25% мирового потребления (42-44% в бедных странах, 9-24% в богатых странах) может составлять нерегистрируемый алкоголь — домашний, контрафакт, суррогаты, трансграничный^{389 390 391}.

Среди основных драйверов потребления организация называет дешевизну таких продуктов, которые становятся особенно привлекательны для людей с низким социально-экономическим статусом (бедных, безработных, сельских жителей), а также для людей с алкогольными расстройствами, которые потребляют большие объёмы и ищут самый дешевый градус.

Соотношение между легальным и нелегальным рынком зависит от различных факторов — изначального уровня нелегального рынка, нормальности или ненормальности потребления нелегального алкоголя и стигматизации его потребителей. Поэтому необходим тщательный выбор политик с учётом контекста каждой страны и разработка целостных комплексов мер, которые позволят устранить нежелательные последствия.

Там, где надзорные органы (таможня, полиция, санитарный надзор) слабы или коррумпированы, нелегальное производство, контрабанда и продажа суррогатов становятся малорисковым бизнесом. Кроме того, во многих странах существуют многовековые традиции домашних и местных напитков, которые общественно приемлемы, не воспринимаются как опасные и могут быть важной частью обрядов, праздников и локальной идентичности. ВОЗ подчеркивает, что в таких контекстах простые запреты малоэффективны: нужна интеграция традиционного производства (регистрация, стандарты, обучение), чтобы снизить риски, не разрушая культурные практики.

Развитию нелегального рынка способствуют такие факторы, как наличие «серых» производителей, работающих в третью смену или полностью без регистрации, контрабанда из соседних стран с более низкими налогами или слабым контролем, а также cross‑border shopping — ввоз гражданами алкоголя из-за рубежа. Также рынок могут подпитывать суррогаты: медпрепараты, косметика, бытовая химия на спирту, если их легко купить и если денатурирование либо отсутствует, либо не препятствует употреблению внутрь.

ВОЗ подчёркивает, что нелегальный алкоголь комбинирует сразу несколько вредных факторов: дешевизна, привлекательность для уязвимых потребителей (бедных, безработных, зависимых), высокая крепость, потенциальное содержание токсичных веществ, прежде всего метанола. При этом подкрепляется нелегальный рынок культурной легитимностью и слабым правоприменением.

Существование нелегального алкоголя может ухудшать эффект регуляторных мер, направленных на сокращение производства и потребление легального алкоголя. Данные о его объёме потребления сложно оценить, что затрудняет оценки потенциального вреда. Кроме того, существование нелегального алкоголя вредит бюджету страны из-за непоступления налогов, акцизов и пошлин.

ВОЗ считает необходимым в ходе дальнейших исследований заполнить пробелы в знаниях — разработать новые методы оценки производства потребления нелегального алкоголя, оценивать воздействие антиалкогольной политики и защитить право потребителя на информированный выбор. Разработчикам политик ВОЗ рекомендует обеспечить выполнение действующего законодательства, разрабатывать политики с учётом локального контекста, внедрять аналогичные российскому ЕГАИС системы контроля, а также рассматривать новые политики через призму равенства.

II.VIII.IV Примеры эффективных практик борьбы с рынками нелегального и суррогатного алкоголя

Профессор Юрген Рем и соавторы проверили³⁹², правда ли, что повышение налогов на алкоголь неизбежно ведет к росту потребления нерегистрируемого алкоголя и поэтому опасно. Авторы отмечают, что динамика нелегального рынка при изменении цен на легальный алкоголь зависит от нескольких факторов: есть ли в стране широкое предложение дешевого и легкодоступного алкоголя (самогон, суррогаты, контрабанда), считается ли потребление «левого» алкоголя социально приемлемым либо маргинализированным, кто именно потребляет нелегальный алкоголь до повышения цен (узкая группа маргиналов или широкие слои населения), и какие меры сопутствуют. Проведя анализ доступных данных, авторы пришли к выводу, что доказательств, подтверждающих массовый переход в нелегальный сегмент после налоговых реформ, недостаточно. При планировании ценовых мер необходимо планировать и контрмеры для предотвращения роста нелегального рынка.

Среди мер противодействия росту нелегального рынка авторы называют прежде всего системы мониторинга, аналогичные российскому ЕГАИС. Авторы подчеркивают, что подобные меры позволят потребителям контролировать, что они покупают, а при их обходе преступные группы столкнутся со сложностями. Кроме того, системы мониторинга позволят проводить регулярные тесты качества продукции, и при выявлении опасной нелегальной продукции распространять быстрые предупреждения (например, при выявлении метанола).

Еще одна возможная мера — частичная интеграция нелегального рынка в легальный, которую в том числе предлагает ВОЗ. Речь идёт о малом и ремесленном производстве традиционных напитков, которое в бедных странах служит источником дохода, прежде всего для женщин. Таким производителям государство могло бы предложить финансовую мотивацию за регистрацию и контроль качества. Государство могло бы стать монопольным покупателем такой продукции по рыночной цене (аналогичные меры были введены в Германии после Первой мировой) и после проверки продавать на рынок.

Риски попадания в суррогатный алкоголь токсичных веществ требуют строгого ограничения их оборота. Среди предложенных мер — ограничение оборота метанола, запрет токсичных денатурирующих добавок, строгий контроль оборота медицинского, косметического, технического спирта, введение акцизов на этанол для устранения экономического смысла производства суррогатов.

Проблема трансграничного шопинга актуальна для немногих стран — прежде всего для северных стран Европы. Авторы предлагают ограничение трансграничных покупок (по примеру ЕАЭС) и гармонизацию акцизов.

Предложение снизить цены на легальный алкоголь авторы отвергают, подчеркивая, что вред в таком случае только увеличится за счёт увеличения общего потребления. В качестве примера приводится Беларусь, где в 1997 году усилили наказание за самогоноварение и в качестве альтернативы предложили дешевые крепленые фруктовые вина. В результате общий объем потребления алкоголя в стране вырос, как и смертность и число случаев цирроза. Риск роста потребления суррогатов также нужно иметь в виду, однако основной угрозой общественному здоровью является сам этанол.

Конкретные меры для конкретной страны будут зависеть от особенностей нелегального рынка, традиций потребления алкоголя и существующего регулирования, резюмируют авторы.

Глава Международного центра налогов и инвестиций Дэниел Уитт и экс-глава налоговой и таможенной службы Венгрии Янош Надь изучили³⁹³ ситуацию с нелегальным алкоголем в нескольких странах и определили стратегии, которые могут применяться для борьбы с ним. Авторы отмечают, что многие потребители легко переключаются на нелегальный алкоголь из соображений цены и недоступности легальной розницы (в частности, в период пандемии), он привлекателен для потребителей несмотря на риск. В некоторых случаях потребители даже не знают, что алкоголь нелегальный (особенно в барах).

ВОЗ предупреждает³⁹⁴, что при повышении налогов на алкоголь объем нелегального алкоголя имеет свойство расти, что сокращает эффективность стратегий по ограничению ценовой доступности алкоголя. Значительное повышение налогов может создать финансовые стимулы для неполной регистрации и декларирования производства и поставок алкоголя, а также контрабанды и нелегального производства — в случае, если контроль за исполнением законов слабый, наказания недостаточно суровые и значительно отсрочены по времени.

Авторы описывают опыт нескольких развивающихся стран (Доминиканская Республика, Колумбия, ЮАР, Малайзия) и перечисляют принимаемые там меры: борьба с контрабандой, просвещение потребителей, денатурация спирта для ограничения его использования в производстве нелегального алкоголя, введение электронных инвойсов, акцизные марки с несколькими степенями защиты. Все эти меры так или иначе применяются в России.

В качестве успешного примера координированной работы приводится Британия. Вложение порядка 65 млн фунтов в улучшение контроля позволило сократить потери казны из-за нелегального алкоголя на 1 млрд в год. В целом доля нелегального алкоголя, по данным налоговой, сократилась с 12,1% в 2014–2015 гг. до 9% в 2019–2020 гг. Помимо прочего, была создана рабочая группа для борьбы с нелегальным алкоголем для коллаборации с отраслью и британскими и международными регуляторными органами. Для участников рынка ввели более строгий контроль за возвратом акцизов и определили схему регистрации оптовиков для подтверждения их добросовестности.

Уитт и Надь отмечают, что необходимы дальнейшие исследования эффекта повышения акцизов в контексте экономических условий конкретных стран и уровня акцизов в соседних, а также сравнения значительных разовых повышений с регулярным повышением на уровень инфляции. Авторы рекомендуют использовать электронные системы отслеживания и налаживать сотрудничество с легальными участниками рынка, которые заинтересованы в отсутствии нелегальных конкурентов.

Авторы отмечают, что нужно оценить целесообразность применения акцизных марок, в том числе цифровых, сравнить расходы на внедрение и дополнительные доходы. Они ссылаются на опыт различных стран, в том числе Дании, Турции, Марокко, Колумбии, Кении³⁹⁵, столкнувшихся с проблемами при внедрении марок. Необходим контроль за исполнением уже существующих законов, трансграничное сотрудничество, увеличение бюджетов и ресурсов контролирующих органов, обучение сотрудников, внедрение инструментов разведки и анализа рисков. Ни одной стране в мире пока не удалось избавиться от нелегального алкоголя полностью, резюмируют авторы, однако некоторые добились значительного успеха. В США нелегальный алкоголь составляет около 2% рынка, в Панаме — 2,2%, в Чили — 1,5%. Этого удалось достичь благодаря разнонаправленным усилиям, затрагивающим все заинтересованные стороны.

II.VIII.V ЕГАИС — эффективный инструмент борьбы с нелегальным рынком

Нелегальный рынок был одной из главных проблем в России 1990-х – начала 2000-х годов. Наиболее значимые меры по его преодолению были приняты в период 2004–2007 годов. Кульминацией институционального контроля стало создание ЕГАИС — уникальной в мировом масштабе автоматизированной системы, отслеживающей производственные и торговые операции в реальном времени. Несмотря на серьезные технические проблемы в начале внедрения, со временем система модифицировалась и улучшилась. Внедрение системы в розницу значительно затруднило нелегальные продажи алкоголя³⁹⁶. Благодаря ЕГАИС удалось избежать «эффекта перелива» и смещения потребления в незарегистрированный сегмент³⁹⁷.

ВОЗ подчеркивает, что ни одна другая страна не внедрила столь полный и технологически развитый механизм контроля³⁹⁸. Введение ЕГАИС позволило предотвратить рост незарегистрированного потребления на фоне повышения акцизов. Успех такой системы в России указывает на необходимость создания аналога на европейском уровне, который также позволит вести более пристальное наблюдение над трансграничной торговлей³⁹⁹.

Результатом этих мер стало значительное сокращение потребления незарегистрированного алкоголя — на 48% за период 2003–2016 годов. Одновременно снизились смертность от отравлений, доля контрафактной продукции на рынке и уровень смертности от внешних причин, связанных с нелегальным алкоголем, включая несчастные случаи, убийства и суициды.

Гипотезы

Российская Федерация не только уже реализовала многие из предлагаемых учеными мер, но и во многом превзошла другие страны, в частности, создав систему ЕГАИС.

Тем не менее, еще не опробован ряд мер для снижения объем нелегального рынка. Среди них усиление регулирования производства домашнего алкоголя, которое в России, в отличие от ряда европейских стран, фактически не контролируется. Не первый год поднимается вопрос и о гармонизации акцизов в ЕАЭС.

С 1 марта 2026 года в Российской Федерации вступили в силу подзаконные акты, ужесточающие регулирования оборота метанола и метанолсодержащих жидкостей. Среди них введение де факто специализированного реестра компаний, которые могут осуществлять операции с метанолом, требование к обязательному денатурированию, специальные требования к учету, хранению и уничтожению. Данные изменения в целом соответствую рекомендациями научного сообщества, но необходимо оценить результаты правоприменения.

Среди общих рекомендаций можно отметить, что в Российской Федерации в силу ряда экономических, исторических, социальных причин достаточно высока толерантность к нелегальному алкоголю и склонность к рискованным паттернам потребления. В таких условиях, на наш взгляд, важно не только бороться с нелегальным рынком и потреблением алкоголя в целом, но и не создавать дополнительные стимулы к приобретению неучтенного спиртного. В частности, избыточными запретами, ограничениями легальной розницы и т.д.

II.XIX Борьба с избыточным употреблением алкоголя и сопутствующими рисками

II.XIX.I Примеры эффективных практик борьбы с избыточным употреблением алкоголя

Глобальная стратегия ВОЗ по снижению вредного употребления алкоголя определяет основные целевые направления антиалкогольной политики, среди которых:

• ограничение территориальной и ценовой доступности алкоголя,
• борьба с нетрезвым вождением,
• ограничение продвижения алкоголя,
• снижение негативных последствий употребления алкоголя,
• ограничение вреда от нелегального алкоголя,
• взаимодействие со службами здравоохранения,
• общественные действия,
• информированность, приверженность и контроль реализации.

Запущенная ВОЗ в 2018 году глобальная инициатива SAFER⁴⁰⁰ фокусируется на пяти ключевых интервенциях алкогольной политики.

• ограничение доступности алкоголя
• противодействие нетрезвому вождению
• расширение доступа к скринингу и кратким интервенциям
• ограничения рекламы, спонсорства и продвижения алкоголя
• повышение цен на алкоголь за счёт акцизов, налогов и других политик.

Эти направления были выбраны на основании их экономической целесообразности и подтверждённой крупными исследованиями эффективности.

Обзор 52 систематических обзоров⁴⁰¹, проведённый учёными факультета общественного здоровья и политики в сфере здравоохранения Лондонской школы гигиены и тропической медицины, показал хорошую доказательность для трёх групп мер. Это повышение цен/налогов, ограничение доступности (часы продажи, плотность точек, возраст покупки), меры против вождения в нетрезвом виде; доказательность слабее для программ профилактики в школе, семье и на рабочем месте, а для части программ в вузах есть свидетельства о неэффективности.

Ещё один «зонтичный» обзор 2025 года⁴⁰², подготовленный канадским университетом МакМастера, подтвердил, что снижение доступности алкоголя (ограничение возраста, сокращение часов продажи, снижение плотности точек, государственная монополия на розничную продажу) устойчиво ассоциируются с сокращением потребления, в то время как по ограничению рекламы недостаточно данных для однозначных выводов. Авторы обзора подчеркнули, что исследованные работы фокусируются в основном на усреднённом эффекте, без углубления в возможную гетерогенность воздействия на разные группы в зависимости от пола, этноса, социоэкономического статуса.

Мета‑анализ 36 исследований, проведённый международной группой учёных, показал⁴⁰³, что наибольшее снижение потребления даёт ценовая политика, особенно меры, бьющие по самому дешёвому алкоголю (минимальная цена, повышение акцизов). Эффективность ограничения времени продажи алкоголя была признана меньшей, чем у ограничений по цене, к тому же отсутствуют данные о том, как какие ограничения влияют на различные социодемографические группы. Учёные отмечают, что на фоне роста неравенства в отношении бремени болезней, связанных с алкоголем, необходимы дополнительные исследования воздействия различных алкогольных политик на представителей различных групп (пол, раса, социоэкономический статус). Необходима реализация политик более высокого уровня, направленных на устранение коренных причин социального неравенства.

Доктор Шарлотта Пробст из Института глобального здоровья университета Гейдельберга отмечает⁴⁰⁴ рост в последние годы неравенства связанной с алкоголем в смертности как в США, так и во многих частях Европы, в том числе за счёт так называемых «смертей от отчаяния» (от причин, тесно связанных с употреблением алкоголя и наркотиков — отравления, передозировки, цирроз печени, суицид).

Автор подчёркивает, что признанные наиболее затратоэффективными политики (налоги, ограничение доступности, скрининг и краткие интервенции) по своей сути не очень хорошо воздействуют на население с низким социоэкономическим статусом. Так, расширение скрининга может усилить неравенство, так как не будет охватывать такие группы населения, которые просто не обращаются в медучреждения. Таким образом расширение скрининга необходимо сочетать с расширением доступа к медпомощи, в том числе за счёт помощи на рабочих местах. Наиболее эффективным решением с точки зрения социоэкономического неравенства в потреблении алкоголя и связанном с ним вреде является политика минимальных розничных цен.

Однако необходимо иметь в виду, что воздействие даже эффективных политик на неравенство с точки зрения связанного с алкоголем вреда может быть ограничено в связи с тем, что многие люди с низким социоэкономическим статусом потребляют не так много алкоголя. Это явление учёные называют⁴⁰⁵ «парадоксом связанного с алкоголем вреда»: несмотря на более низкий или такой же уровень потребления алкоголя, люди с низким социоэкономическим статусом получают больший вред от алкоголя, чем люди с более высоким статусом. Точные причины этого парадокса неизвестны: среди них выделяют синергетический эффект потребления алкоголя с другими факторами риска, прежде всего ожирением, курением и потреблением ПАВ, которые также наиболее распространены в группах с низким статусом.

Таким образом необходим не поиск быстрых решений, направленных на связанные с алкоголем проблемы со здоровьем, а устранение коренных причин неравенства — социальная помощь, всеобщий доступ к медпомощи и качественному образованию, снижение стигмы и социальной маргинализации.

Согласно руководству по работе с неравенством в отношении связанного с алкоголем вреда, подготовленному Европейским отделением ВОЗ⁴⁰⁶, в каждой стране факторы неравенства свои, но в основном это экономический статус, образование, пол, этнос и место жительства. Факторы могут комбинироваться, усиливая неравенство.

При разработке мер политики главный принцип — прежде всего не причинять вред. Некоторые интервенции ненамеренно усиливают неравенство (например, ограничение продажи алкоголя в магазинах у дома может привести к сокращению числа таких магазинов, а следовательно, к ограничению доступа к базовым продуктам питания). Вместо этого при введении ограничений мест продажи алкоголя целесообразны меры зонирования для снижения непропорциональной плотности точек продажи, прежде всего в районах с тяжёлым бременем связанного с алкоголем вреда.

Даже признанные высокоэффективными алкогольные политики не проходили оценку эффективности в различных социоэкономических группах. Нельзя считать, что конкретная мера будет одинаково воздействовать на все слои общества. При реализации мер необходим мониторинг их воздействия — дают ли они задуманные результаты.

Неравенство связанного с алкоголем вреда формируется на многих уровнях и накапливается в течение жизни: представители бедных и маргинализированных слоёв сталкиваются с большим количеством стрессовых факторов, имеют меньше ресурсов для защиты от стрессов и копинговых стратегий, не имеют доступа к мерам поддержки, живут в районах с большим количеством точек продажи алкоголя и рядом (или совместно) с людьми, которые злоупотребляют алкоголем, подвержены коморбидным факторам (злоупотребление ПАВ, проблемы с психическим здоровьем).

Многие меры по устранению связанных с алкоголем неравенств благоприятно воздействуют и на другие неравенства. Например, программы снижения безработицы также улучшают душевное здоровье, снижают уровень бедности, повышают уверенность в том, что у человека завтра будет еда. Расширение доступа к первичному звену здравоохранения даёт не только доступ к скринингу и кратким антиалкогольным интервенциям, но и к лечению алкогольной зависимости, других душевных и соматических болезней.

Наиболее перспективными мерами с точки зрения снижения неравенства Европейский офис ВОЗ называет повышение цен, прежде всего за счёт внедрения минимальных цен на единицу алкоголя. Однако эта мера должна сочетаться с более широкими политиками — соцзащитой, защитой раннего детства (расширение доступа к детсадам и другие меры поддержки родителей), расширением доступа к профессиональному обучению на всех этапах жизни для защиты от безработицы, изменением культуры потребления, прежде всего среди рисковых групп (мужчин, молодёжи), а также мерами поддержки внутри сообщества.

Необходимо учитывать неравенство последствий употребления алкоголя не только с точки зрения здоровья. У более благополучных граждан есть ресурс, защищающий их от негативных последствий, таких как тюремное заключение, потеря работы и жилья, обнищание, небезопасное сексуальное поведение, насилие, травматизм и преступность. Частично это обусловлено тем, что неблагополучные группы больше выпивают на улице или в других общественных местах, где выше вероятность быть арестованными, стать жертвой преступления или получить травму. Среди возможных интервенций ВОЗ предлагает развитие системы вытрезвителей и общественных патрулей. Для предотвращения обнищания и лишения семей средств на питание, образование, одежду и медицину необходимы адекватные меры социальной защиты для детей.

Таким образом при реализации антиалкогольных политик необходимо изменение средовых факторов и долгосрочные стратегии по сокращению бедности и повышению способности преодолевать жизненные трудности. Быстрые, простые и понятные меры ограничений выглядят соблазнительно, но не устраняют коренные причины связанного с алкоголем неравенства.

Для эффективности законодательных мер их необходимо дополнять интервенциями на коммунально-общинном уровне. Согласно рандомизированному исследованию⁴⁰⁷, проведённому в Австралии профессором Энтони Шейкшафтом и его коллегами из Национального центра исследований в сфере алкоголя и наркотиков университета Нового Южного Уэльса, было отмечено сокращение потребления алкоголя согласно самоотчётам участников. Среди исследуемых интервенций были: обучение врачей общей практики и персонала отделений неотложной помощи скринингу и кратким интервенциям, медиакампании, интервенции на рабочем месте и в школах, распространение опросов AUDIT для скрининга злоупотребления алкоголя, сотрудничество со спортклубами и бизнесом. Авторы резюмируют, что одних только общественных действий недостаточно для снижения связанного с алкоголем вреда, однако вовлечение общества необходимо для разработки таргетированных мер для конкретных сообществ. Кроме того, общественные инициативы эффективно воздействуют на характер потребления алкоголя.

Эффективность локальных инициатив подтверждает исследование⁴⁰⁸, проведённое в Швеции. Реализация антиалкогольных кампаний на муниципальном уровне способствовала значимому снижению потребления алкоголя и связанной с алкоголем смертности. Среди мер — разработка и реализация муниципальных политик, информационные кампании в СМИ, работа с родителями подростков, групповые активности для детей из проблемных семей, кампании по продвижению ответственной торговли и трезвого вождения и др.

Согласно выводам⁴⁰⁹ бельгийских учёных, интервенции внутри сообщества способствовали значимому снижению потребления и повышению вероятности низкорискового потребления. Среди примеров таких интервенций — лекции, воркшопы, уличные постановки и демонстрации, инициативы по продвижению здорового образа жизни на рабочем месте, группы взаимопомощи, подготовка медперсонала, информационные кампании, а также психологическое консультирование и мотивационные интервью. Авторы анализа отмечают, что наибольший успех показали многокомпонентные интервенции, а также более долгосрочные (более года). Кроме того, был отмечен больший успех таких интервенций в странах с доходом ниже среднего, чем в странах с большим доходом.

Характерными элементами успешных интервенций учёные называют⁴¹⁰ создание местных координационных групп, адаптацию программ под локальный культурный контекст, сочетание работы с отдельными людьми или группами с изменениями среды, а также длительную реализацию и встраивание в систему здравоохранения и социальной поддержки. Важным этапом таких программ становится расширение скрининга и кратких интервенций, которые могут быть встроены в работу врачей общей практики, приёмных отделений больниц, а также аптек и социальных служб. Исследования по эффективности основанных на общественном взаимодействии программ в сочетании с национальной антиалкогольной политикой проводились как в странах с высоким, так и с более низким доходом. Наибольший успех достигается при интеграции работы внутри сообщества с глобальными стратегиями и распространении адаптируемых подходов. Например, пилотный проект по профилактике фетального алкогольного синдрома в Польше показал⁴¹¹ значимое снижение рискового потребления среди женщин за счёт многокомпонентного подхода внутри сообщества. Модель была основана на формировании междисциплинарных команд (соцработники, психологи, специалисты по терапии зависимостей), индивидуализированных интервенциях в зависимости от уровня риска и межсекторальном сотрудничестве между неправительственными организациями, медициной и соцслужбами. Было отмечено снижение рискованного потребления алкоголя на 81%, также исследователи отметили сокращение употребления табака и наркотиков, снижение домашнего насилия и симптомов депрессии.

Разница в воздействии магазинов и общепита

Существует научный консенсус⁴¹² о том, что продажа алкоголя в розничных магазинах и в барах и ресторанах ассоциируется с разными типами вреда.

Питейные заведения, особенно расположенные в центральных районах города, привлекают большое число посетителей, что ассоциируется с нанесением вреда в контакте с другими посетителями (драки и др.), а также с ДТП во время поездок. Розница же может продавать алкоголь по более низкой цене и в большом количестве, что стимулирует объём потребления и долговременный вред. Продажа алкоголя в рознице также ассоциируется с преступностью и насилием, однако эти последствия покрывают более широкую площадь, в отличие от продажи алкоголя в общепите, где вред концентрируется в самом заведении и в непосредственной близости от него ^{413 414 415 416}. Эксперты ВОЗ предупреждают, что при оценке результатов исследований в этой области необходимо иметь в виду, что в категории on-premise могут объединяться различные типы заведений — рестораны (ассоциируемые с меньшим риском) и бары и ночные клубы, которые связаны с большим риском.

Прежде всего продажа алкоголя в рознице ассоциирована с домашним насилием. Согласно проведённому в Австралии с 1996 по 2005 год исследованию⁴¹⁷, 1 бар на 1000 человек дополнительно повышал число случаев домашнего насилия на 0,11, 1 точка с общей лицензией (и на месте, и навынос) увеличивала число случаев на 0,28, а 1 точка с продажей чисто навынос — на 1,36 случая.

Доктор Памела Трангенштейн из американского исследовательского центра Alcohol Research Group проанализировала⁴¹⁸ данные о преступности в Балтиморе и о расположении точек продаж — баров, магазинов и точек с двойной лицензией, продающих и навынос, и для потребления на месте. Было установлено, что точки, которые предлагают алкоголь навынос, имеют более сильную связь с насилием, что согласуется с теорией рутинной активности (routine activity theory) — криминологической теорией, согласно которой для преступления нужно совпадение трёх условий — вероятного преступника, подходящей цели и отсутствия блюстителя. Блюстителем чаще всего выступают другие люди — не обязательно полицейские или охранники. В баре такими блюстителями могут выступать официанты, бармены и др., которые могут принять меры для деэскалации конфликта или удалить проблемных посетителей. В магазине у продавца меньше возможностей для контроля, так как его контакт с покупателем краткий, к тому же прилегающая к магазину территория может служить местом для выпивки без каких-либо блюстителей.

Многие исследования показывают^{419 420 421}, что объём потребления алкоголя больше ассоциирован с розничными магазинами — вероятнее всего, потому, что потребители увязывают покупку алкоголя с покупкой других товаров^{422 423 424}.

Сокращение негативных последствий потребления алкоголя и опьянения является одним из направлений Глобальной стратегии ВОЗ по снижению злоупотребления алкоголем⁴²⁵. Такие политики направлены на сокращение и предотвращение вреда, а не обязательно на влияние на объём потребления на популяционном уровне. К этой группе мер относится введение запрета на продажу алкоголя пьяным и ответственность за последствия при нарушении этого запрета, а также тренинги для персонала по ответственной продаже алкоголя, предотвращению последствий и взаимодействию с пьяными и агрессивными клиентами.

Согласно исследованиям ^{426 427}, большая часть вреда от потребления алкоголя концентрируется вокруг небольшого количества проблемных заведений. При этом можно выделить общие черты таких точек: попустительская атмосфера, большое количество посетителей, низкий уровень комфорта, дешёвые напитки и плохо обученный персонал. В Центре общественного здоровья университета Джона Мура в Ливерпуле проверили⁴²⁸, какие интервенции могут наиболее эффективно снизить вред, образуемый такими заведениями. Наиболее эффективными оказались многокомпонентные программы, включающие в себя подготовку персонала по ответственному сервису, мобилизацию сообщества, разработку внутренних политик заведения и более строгое принуждение к соблюдению законодательства. Другие интервенции были признаны недостаточно эффективными. Так, одна только подготовка персонала была неэффективной, если была необязательной. Привлечение полиции оказалось неэффективным, вероятнее всего, потому, что визиты сотрудников в заведения были недостаточно частыми, или угроза наказания не воспринималась как суровая. Отмечается, что для повышения эффективности нужно построение отношений между полицией и владельцами и управляющими заведений.

Высокую эффективность показали так называемые программы ответственной подачи алкоголя — Responsible Beverage Service, реализация которых началась в 1980-х годах в США, Австралии, Канаде, Скандинавии. Суть этих программ в том, что вред от потребления алкоголя можно снизить за счёт специальных тренингов для персонала заведений. Бармены должны отказывать не только несовершеннолетним, но и очевидно пьяным или собирающимся сесть за руль посетителям. Старший научный сотрудник Национального центра исследования мнений университета Чикаго Джеймс Фелл провёл анализ⁴²⁹ эффективности подобных программ и пришёл к выводу, что, при правильной и стабильной реализации, регулярных тренингах, мотивации персонала, и при условии, что владельцы и менеджеры заведений сами верят в необходимость таких мер, ответственный сервис способствует снижению вреда.

Необходимость сочетания общественных мер, тренингов для персонала с контролем за соблюдением закона подтверждает исследование, проведённое в Англии и Уэльсе⁴³⁰. Тамошний закон запрещает продавать алкоголь не только несовершеннолетним, но и уже очевидно пьяным клиентам (в том числе приобретать для них алкоголь). Были протестированы три программы: 1) мобилизация сообщества, RBS и контроль соблюдения закона на рутинном уровне; 2) мобилизация сообщества и усиленный контроль соблюдения закона; 3) мобилизация сообщества, RBS и усиленный контроль соблюдения закона. До начала эксперимента отказом заканчивались 20,9% попыток купить алкоголь (пьяных посетителей изображали актёры). После внедрения первой программы играющие пьяных актёры не смогли заказать алкоголь в 42,1% случаев, второй — 68,8%. Наибольший эффект показало сочетание трёх мер, в том числе усиленного контроля — было зафиксировано 74% отказов. Усиленный контроль соблюдения закона подразумевал, что к обычным мерам (патрулированию полицией и еженедельным визитам в заведения) добавились внеплановые или тайные визиты, а также регулярное напоминание заведениям в устной и письменной форме о необходимости соблюдать закон и грозящих за нарушения санкциях.

Программа ответственной продажи алкоголя STAD, внедрённая в Стокгольме⁴³¹, способствовала значительному снижению проблем при продаже алкоголя в заведениях общепита. Доля отказов в продаже алкоголя пьяным выросла с 5% в 1996 году до 70% в 2001 году, более двух десятилетий поддерживается средний процент отказов 76,7%. Случаев насилия, которые потребовали обращения в полицию, стало на 29% меньше. Программа реализуется коллаборационной группой с участием сотрудников полиции, лицензирующего органа, представителей местной администрации и совета, а также ресторанного сообщества. Встречи рабочей группы проходят шесть раз в год. По состоянию на 2016 год инструктаж прошли более 9 тысяч сотрудников, в среднем по 500 в год. Число контрольных визитов лицензирующего органа выросло с 1600 в 1997 году до более чем 4000 в 2016 при снижении числа предупреждений, выданных по итогам контроля. Успешность программы обеспечивается её институционализацией, а также совместной работой стейкхолдеров. Проект был распространён на другие страны Европы, подготовлена инструкция⁴³² по его реализации.

Аналогичная модель под названием Pakka разработана в Финляндии. Её задача — предотвратить вредное воздействие алкоголя, табака и азартных игр путём общественных действий по предотвращению доступа к ним несовершеннолетних, отказу от подачи алкоголя уже пьяным и изменению общественного отношения к этим явлениям. Проект реализуется в сотрудничестве полиции, местных властей, общественников и бизнеса. Пилотный проект стартовал в 2004 году. За первые два года реализации проекта доля отказов в продаже пьяным посетителям выросла⁴³³ с 23% до 42%.

Проект Pakka основан на признанных эффективными стратегиях: создание устойчивой структуры (назначение координатора и взаимодействие между участниками), изменение общественного мнения об алкоголе (работа со СМИ, образовательные программы), ответственный подход к продаже алкоголя в магазинах и барах и взаимодействие с молодёжью и их родителями в различных формах.

Профессор Национального института здоровья и благополучия Финляндии Марья Холмила поясняет⁴³⁴, на чём строится эффективность ориентированных на сообщество стратегий. Во-первых, алкоголь употребляется в определённом местном культурном и экономическом контексте. Такие характерные черты на местном уровне создают условия для употребления алкоголя и нормы, регулирующие его потребление. Употребление напрямую определяется существующими социальными нормами и привычками населения. Во-вторых основная часть, затрат связанных с алкоголем, ложится на плечи местных властей, в обязанность которых входит предоставление медицинского и социального обслуживания людям страдающим от зависимости, их близким и всем, кто сталкивается с насилием, общественными беспорядками, несчастными случаями на дороге и экономическими потерями, связанными с алкоголем.

Стратегия, ориентированная на индивида, рассматривает местное сообщество в качестве места действия, в то время как в подходе, ориентированном на внешнюю среду, местное сообщество рассматривается как система. С точки зрения первого подхода, местное сообщество является совокупностью целевых групп, ведущих рискованный образ жизни. В таком подходе стратегии воздействия, сфокусированы на тех, кто потребляет алкоголь, но никаких структурных изменений не предлагается, и люди, не входящие в целевые группы, остаются незатронутыми. С другой стороны, подход, ориентированный на внешнюю среду, а точнее на местное сообщество, предполагает снижение проблем, связанных с алкоголем, с помощью изменений в структуре сообщества, так как проблема носит скорее системный, чем индивидуальный характер. Общий уровень риска снижается за счет вмешательства в процессы и структуры сообщества, влияющие на потребление алкоголя.

Говоря об оздоровлении среды, необходимо отметить риск сопутствующих зависимостей, прежде всего лудомании — зависимости от азартных игр, ставок на спорт и др. Международная комиссия журнала Lancet в обзоре исследований ⁴³⁵, посвящённых зависимости от азартных игр, отмечает высокую коморбидность этого расстройства со злоупотреблением алкоголем. Обзор предметного поля лонгитюдных исследований о коморбидности предполагает ⁴³⁶, что психиатрические заболевания и злоупотребление алкоголем могут как предшествовать развитию лудомании, так и стать её следствием. Состояния могут быть взаимозависимыми или иметь общую причину ^{437 438}.

Между алкогольной зависимостью и лудоманией наблюдается наибольшая коморбидность относительно злоупотребления табаком или другими ПАВ⁴³⁹. По данным метаанализа⁴⁴⁰, 28% людей с зависимостью от азартных игр имели также алкогольную зависимость. Кроме того, как следует из данных лонгитюдного исследования, проведённого в Норвегии ⁴⁴¹, выше вероятность того, что у лудомана разовьётся зависимость от алкоголя или других ПАВ, чем наоборот, у зависимого от алкоголя или ПАВ разовьётся лудомания (22,5% против 0,7%).

II.XIX.II Профилактика нетрезвого вождения

Случайные проверки на алкоголь являются наиболее доказанным способом снижения смертности от нетрезвого вождения, особенно при их широком применении и поддержке медиакампаниями, усиливающими эффект сдерживания. Одних наказаний недостаточно: наибольший превентивный эффект достигается при сочетании штрафов с мерами, исключающими возможность повторного нарушения — лишением прав, изъятием автомобиля, установкой алкозамков и обязательными программами реабилитации.

По оценкам ВОЗ, от 5% до 35% всех смертей в результате дорожно-транспортных происшествий связаны с употреблением алкоголя, при этом доля нетрезвых среди погибших водителей составляет около 20% в странах с высоким уровнем дохода и достигает 33–69% в странах с низким и средним доходом ⁴⁴². ВОЗ называет лучшей практикой установление дифференцированного порога содержания алкоголя: менее 0,05 г/дл для населения в целом и менее 0,02 г/дл для особых категорий: начинающих и/или молодых водителей, а также профессиональных шофёров. Россия относится к числу стран с довольно строгим порогом: 0,16 мг алкоголя на литр выдыхаемого воздуха, или около 0,03 г/дл в крови. Однако этот показатель не дифференцируется для разных категорий водителей.

Наиболее надёжно доказанной мерой снижения вреда от нетрезвого вождения являются случайные проверки на алкоголь (random breath testing, RBT), позволяющие уменьшить смертность в результате алкоголь-ассоциированных ДТП примерно на 20% ⁴⁴³. RBT предполагает возможность проверки любого водителя в любое время, без необходимости наличия видимых признаков опьянения, что существенно повышает субъективное восприятие вероятности проверки и создаёт эффект сдерживания. В странах с наиболее развитыми системами контроля стремятся тестировать за год каждого водителя, в минимальном варианте — не менее трети ⁴⁴⁴.

Случайные проверки оказываются более эффективными, чем модель «постов трезвости», применяемая в США, где тестирование без признаков опьянения запрещено ⁴⁴⁵. Для сохранения эффекта сдерживания тестирование должно оставаться непредсказуемым по месту и времени, особенно в периоды пикового потребления алкоголя — в вечерние и ночные часы выходных ⁴⁴⁶. Постоянное проведение проверок в одних и тех же локациях снижает их эффективность, поскольку водители могут менять маршруты, не сокращая потребления алкоголя. В сельских районах, где общественный транспорт ограничен и доля поездок в нетрезвом виде выше, более результативными оказываются мобильные патрули, способные менять местоположение и предотвращать адаптивное поведение водителей ⁴⁴⁷.

Исследования подтверждают, что кампании в СМИ являются важным инструментом снижения распространённости нетрезвого вождения, усиливая воздействие как мер контроля, так и нормативного давления. Массовые коммуникации, акцентирующие внимание на вероятности проверки и строгости санкций, оказывают наиболее выраженный эффект на индивидуальное поведение водителей, тогда как кампании, подчёркивающие опасность нетрезвого вождения, формируют общественную поддержку ограничительных мер и укрепляют социальные нормы трезвого поведения ⁴⁴⁸.

Наиболее эффективным считается сочетание информационных кампаний с интенсивными программами случайного тестирования, поскольку личный опыт проверки усиливает доверие к сообщениям и повышает воспринимаемую неизбежность контроля ^{449 450}. Дополнительно эффективность кампаний возрастает, когда в них включается информация о статистике выявления нарушений и назначаемых санкциях, что подчёркивает реальность и частоту проверок и назначения наказаний ⁴⁵¹.

Исследования подтверждают, что наличие штрафов и иных санкций за управление транспортным средством в состоянии опьянения является необходимым элементом системы дорожной безопасности, однако ужесточение наказаний само по себе практически не влияет на поведение водителей при низкой вероятности проверки ⁴⁵². Гораздо более выраженный превентивный эффект демонстрируют меры, связанные с ограничением возможности продолжать вождение: лишение водительских прав существенно снижает вероятность повторных нарушений, несмотря на то что часть водителей продолжает ездить без прав ^{453 454}. Одной из наиболее эффективных мер предотвращения рецидива признано временное изъятие автомобиля, поскольку оно устраняет саму возможность совершить повторное правонарушение и служит сильным индивидуальным сдерживающим фактором ^{455 456}. В совокупности данные свидетельствуют, что максимальный эффект достигается при сочетании санкций с высокой вероятностью выявления нарушения и неотвратимостью наказания ⁴⁵⁷.

Согласно результатам исследований, штрафные санкции и лишение водительских прав существенно усиливают эффект предотвращения повторных случаев нетрезвого вождения, однако наибольшая эффективность достигается при их сочетании с программами реабилитации и использованием алкозамков. Программы лечения и коррекционных вмешательств снижают рецидивизм среди нарушителей сильнее, чем одни лишь административные меры ^{458 459}, а участие в реабилитации особенно эффективно в сочетании с временным ограничением доступа к вождению ^{460 461}. Алкозамки, устанавливаемые по решению суда или добровольно в обмен на сокращение срока лишения прав, доказали способность существенно сокращать вероятность повторных нарушений на период использования устройства ^{462 463}. Однако после снятия замка риск рецидива возрастает, что подчёркивает необходимость интеграции технических мер с поведенческими программами лечения и сопровождения ^{464 465}.

Хорошей практикой является ответственность работодателей за безопасность движения. Должен проводиться контроль соблюдения требований на рабочем месте путём проведения проверок трезвости и установки алкозамков ⁴⁶⁶.

Международный опыт подтверждает, что именно комбинированные стратегии (штрафные санкции, реабилитация и алкозамки) формируют наиболее устойчивый эффект в предотвращении повторного нетрезвого вождения ^{467 468 469}.

Российский опыт

Российские учёные отмечают, что в России ещё не реализован весь потенциал мер по предотвращению пьяного вождения, прежде всего ужесточение наказания. К.ю.н. Владимир Ленский и к.ю.н. Аркадий Кочкарев с кафедры административного права и административной деятельности Рязанского филиала Московского Университета МВД России отмечают⁴⁷⁰, что административные санкции за вождение в состоянии опьянения являются более мягкими в сравнении со странами СНГ. Срок лишения прав в России не превышает 2 лет, в то время как в Казахстане водителю грозит арест сроком на 15 суток с лишением прав на 7 лет, в Белоруссии лишают прав на 3 года со штрафом до 100 базовых величин, в Таджикистане — на 5 лет также с арестом на 15 суток. В других странах мира наказания ещё более жёсткие: в Японии водитель либо проведет 5 лет под стражей, либо заплатит штраф в размере 1 млн иен (около 500 тыс. рублей), а с каждого из его пассажиров взыщут штраф в размере 430 тыс. иен (215 тыс. рублей). Также авторы приводят пример Сингапура, где к нетрезвому водителю могут применить физическое наказание (удары палкой), и Китай, где отдельные правонарушения, допущенные нетрезвым водителем, квалифицируются в качестве преступления и караются пожизненным лишением свободы или даже смертной казнью. На основании этого авторы полагают, что потенциал ужесточения наказания за нетрезвое вождение в РФ ещё не исчерпан. Опираясь на международный опыт, они предлагают закрепить в российском правовом поле возможность изъятия автомобиля за нетрезвое вождение во всех случаях (сегодня это предусмотрено только за повторное нарушение). В качестве аналогии авторы приводят закон «Об оружии» — оружие, как источник повышенной опасности, может быть изъято при нарушении правил пользования. Кроме того, авторы предполагают, что за нетрезвое вождение нужно не только лишать прав, но и отказывать в сдаче новых экзаменов в ГИБДД сроком на 15 лет. Тогда повторное аналогичное правонарушение повлечет пожизненный запрет на получение нового водительского удостоверения.

Ещё одно предложение касается возложения субсидиарной ответственности на пассажиров, согласившихся на поездку с нетрезвым водителем и не сообщивших в полицию, на работодателей, разрешивших выезд транспортного средства на линию, а также на собственников автомобиля, передавших его другим лицам. Авторы отмечают, что административное законодательство уже использует приемы субсидиарной ответственности между водителем и пассажирами, в частности, за непристёгнутый ремень безопасности.

Еще одной профилактической мерой может послужить проводимый в Японии эксперимент, позволяющий осуществлять контролируемое вождение в состоянии опьянения. На специально оборудованных тренажерах под контролем преподавателя-инструктора водителю предлагают проехать определенные сложные участки местности. После успешного прохождения трассы испытуемый употребляет алкоголь и повторяет поездку, после чего ошибки анализируются совместно с инструктором. Также авторы считают целесообразным внедрение в автомобилях алкозамков, приборов, осуществляющих контроль реакции и усталости водителя, а также применение на дорогах алколазеров или радаров. Также необходимо повышение квалификации сотрудников ГИБДД для визуального выявления подозрительных водителей.

К. ю. н., доцент кафедры уголовного права и криминологии Байкальского государственного университета экономики и права Дмитрий Жмуров предлагает⁴⁷¹ дополнительные меры. Среди них — назначение водителям, привлечённым по ст. 264.1 УК РФ, принудительного медицинского лечения от алкоголизма. Такая мера возможна и сегодня, однако судебные постановления часто обжалуются. Таким образом потребуется внесение соответствующих поправок в КОаП и УК РФ, а также реорганизация материально-технической базы принудительного лечения от алкоголизма по аналогии с советскими ЛТП. Из зарубежного опыта можно перенять практику цветовой маркировки номерных знаков. В отдельных штатах США Нарушители, задержанные за нетрезвое вождение, получают т. н. «пьяные номера» и используют их до тех пор, пока в судебном порядке они не будут полностью восстановлены в правах. Эта мера не только направлена на стигматизацию правонарушителя, но имеет явно выраженный профилактический эффект, т. к. многие водители опасаются публичной дискредитации и чрезмерного интереса к себе на дороге. Также возможно повышение коэффициентов ОСАГО для лиц, привлеченных к ответственности за нетрезвое вождение, на период от 1 до 3 лет.

Профессор, д.ю.н Владимир Майоров, к.т.н. Евгений Липатов и к.т.н. Сергей Ганзин предлагают⁴⁷² перенять из опыта США практику юридической ответственности баров и ресторанов за ущерб, причиненный их клиентами третьим лицам. Заведения не имеют права отпускать алкоголь несовершеннолетним, а также лицам, уже находящимся в состоянии опьянения. Если нарушение этого запрета приведет к ущербу для жизни, здоровья или имущества третьих лиц (в том числе в результате ДТП, совершенного в состоянии опьянения), то пострадавшие могут требовать от заведения возмещения этого ущерба. Несмотря на имеющиеся трудности с доказательством виновности или невиновности заведения в случае легкой степени опьянения клиента, эти меры эффективно снижают уровень ДТП, связанных с алкоголем, и их последствий, особенно среди несовершеннолетних. Это связано, в первую очередь, с более ответственным поведением владельцев и персонала заведений по отношению к своим клиентам. В некоторых штатах является обязательной сертификация заведения и его персонала по утвержденной программе «ответственного поведения» освобождает заведение, как юридическое лицо, от действия рассматриваемого закона, не освобождая от ответственности конкретного сотрудника, обученного всем правилам обслуживания, но допустившего их нарушение). Это в большой мере стимулирует заведения к самостоятельной профилактике злоупотреблений алкоголем, в том числе путем учета количества напитков, отпускаемых без должного перерыва каждому клиенту. В отдельных штатах аналогичный закон действует и в отношении хозяев дома, угощающих алкоголем несовершеннолетних или уже пьяных лиц.

Ещё одна практика из США — незамедлительное применение наказания: изъятие водительского удостоверения непосредственно в момент задержания пьяного водителя, не дожидаясь решения суда. Исследования, проведенные в США, показали высокую эффективность этой правовой нормы как в общем, так и в индивидуальном сдерживании. Например, в штате Калифорния число ДТП по вине нетрезвых водителей снизилось после введения соответствующего закона на 30%, а число задержанных за управление в состоянии опьянения — на 24%.

Научные сотрудники отдела изучения проблем нормативного правового и аналитического обеспечения Научного центра БДД МВД России Максим Исаев и Павел Ляхов анализируют⁴⁷³ статистику ДТП с участием водителей в состоянии опьянения за 2020 год. Авторы обращают внимание, что наибольшее количество таких ДТП происходит в субботу и воскресенье. Особенный рост числа ДТП был отмечен в дни наиболее строгих ограничений карантина. А в праздничные дни, когда в субъектах РФ устанавливаются ограничения на продажу алкоголя, доля таких ДТП значительно снижается, что, по мнению авторов, свидетельствует о положительном воздействии ограничений.

Больше всего пьяных ДТП, по данным статистики, происходит с 22 до 7 часов, Временный эпицентр, когда происходит более половины таких ДТП, наблюдается с 3 до 5 утра, затем их число снижается и начинает расти после 15 часов. Однако в период карантина увеличение было отмечено после 12 часов дня.

Опираясь на статистику ДТП, авторы рекомендуют планировать расстановку сил и средств с учётом мест концентрации ДТП, совершенных водителями в состоянии опьянения, с учетом расположения потенциальных отправных пунктов (кафе, ночные клубы и т.п.) и возможных маршрутов их следования, а также временных «эпицентров» совершения ДТП. Необходимо усиление мер профилактики в летний период и смежные с ним месяцы других сезонов, в нерабочие дни (выходные, праздничные или установленные в связи с особыми обстоятельствами), а также в ночное время преимущественно с 00:00 до 05:59. Также авторы считают необходимым проработать введение дальнейших ограничений продажи алкоголя в праздничные дни.

Научные сотрудники НИИ ФСИН России Диана Слабкая и Алексей Новиков отмечают⁴⁷⁴, что такие меры профилактики, как социальная реклама, могут быть неэффективными. На водителей, которые не употребляют алкоголь, она не влияет, так как они считают такое поведение социально опасным и не ведут себя таким образом. А на водителей, которые систематически водят в нетрезвом виде такой вид профилактики также не оказывает влияние, так как они преуменьшают риски для себя и окружающих или считают, что употребление алкоголя и лёгких наркотиков способствует более аккуратному вождению. Даже после многократного прохождения программ реабилитации водители могут считать основным риском нетрезвого вождения преследование со стороны государства, и при этом продолжают придерживаться убеждения о том, что употребление алкоголя или наркотиков не может повышать риск ДТП или смерти. Не все люди, особенно молодые, считают опасным быть пассажиром в машине, водитель которой находится под воздействием алкоголя или наркотиков, так как считают, что могут контролировать поведения водителя.

Для эффективной профилактики нетрезвого вождения авторы считают необходимым выявлять психологические причины таких действий и реализовывать профилактику направленно на относительно небольшой группе населения, имеющей убеждение, что нетрезвое вождение не оказывает отрицательное влияние на безопасность или считающих данный факт недоказанным в современных исследованиях, а случаи аварий — случайностью. Авторы полагают, что это преимущественно молодые мужчины с низким уровнем образования, регулярно употребляющие алкоголь или легкие наркотики, но не имеющие алкогольной зависимости, преимущественно не имеющие семьи. Психологические исследования в данной референтной группе показывают, что основным мотивирующим фактором является склонность к необоснованному риску и отсутствие представления об индивидуальной ответственности в случае, если правонарушение совершается с одобрения окружающих. Такое девиантное поведение формируется под воздействием фактора высокой склонности к риску, отсутствия ценности образования, семьи и работы, а также в условиях существенной зависимости от окружения. Авторы подчёркивают, что профилактика и замещение такого паттерна поведения могут быть реализованы только в рамках комплексной терапии, в первую очередь, социальной адаптации — формирования положительной «я-концепции», повышения значимости социальных институтов, семьи. Показано, что такие личностные качества могут быть эффективно сформированы в рамках школьного образования. В отношении к взрослым, по мнению авторов, в качестве инструмента реабилитации необходимо в первую очередь применять меры к снижению склонности к риску во комплексе и социализации личности.

II.XIX.III Вытрезвители — международная и российская практика

В России восстановление системы вытрезвителей началось только в 2021 году, и какие-либо исследования эффективности их работы отсутствуют. Пока научная база в России отсутствует, можно опираться на зарубежные работы. Большинство исследований сходятся в том, что вытрезвители позволяют снизить нагрузку на больницы и на систему здравоохранения в целом и являются безопасной альтернативой пребыванию в больнице или полицейском участке. В большинстве случаев пациент обходится без необходимости транспортировки в медицинское учреждение. Кроме того, вытрезвитель даёт возможность для социального и медицинского вмешательства — проведения скрининга и краткосрочных мотивационных интервенций, направления в социальные или медицинские учреждения. Однако вытрезвитель является лишь начальной точкой контакта, но не способом лечения алкогольной зависимости, о чём говорит большое количество повторных визитов. Также необходимо иметь в виду, что системы работы в разных странах или даже внутри одной страны (как в США) очень разные, что затрудняет проведение исследований эффективности и сравнение их результатов.

Учёные Стэнфордского университета провели экономический анализ⁴⁷⁵ эффективности работы вытрезвителей в США и пришли к выводу, что направление людей с алкогольной интоксикацией без серьёзных осложнений в вытрезвители, а не в отделения неотложной помощи больниц может значительно сократить расходы системы здравоохранения. Вытрезвитель обслуживается силами медицинских сестёр или парамедиков, что высвобождает время врачей. Даже если в вытрезвители будут направляться только 5% пациентов, это сэкономит 99 млн долларов. Согласно данным предыдущих исследований от 53% до 62% нетрезвых граждан, направленных в больницы, не нуждались в медицинской помощи. Таким образом, это позволит сэкономить в среднем 928 млн долларов в масштабах страны и сократить на 10,6% затраты на деятельность отделений неотложной помощи.

Исследование⁴⁷⁶, проведённое в течение 4 лет в вытрезвителе в Сан-Франциско показало, что менее 4% клиентов в итоге были направлены по скорой помощи в отделение неотложной помощи или психиатрическую больницу. Менее чем в 1% случаев потребовалось привлечение полиции. Таким образом большинство клиентов смогли безопасно протрезветь без привлечения врачей.

Ещё одно исследование⁴⁷⁷, проведённое учёными университета Калифорнии в этом вытрезвителе, дало анализ аудитории учреждения. Большинство клиентов (82%) были мужчинами, средний возраст — 44 года. Более двух третей были бездомными, более 38% злоупотребляли не только алкоголем, но и наркотиками. Только 25% клиентов за год оказались в вытрезвителе однократно, а 51% оказались частыми посетителями (более 6 раз за год). Максимум за год один клиент оказался в вытрезвителе 83 раза. У клиентов были выявлены различные хронические заболевания, в том числе психические. Учёные отмечают, что вытрезвитель может стать точкой контакта с такими людьми, в том числе бездомными, для последующего направления в медицинские и социальные учреждения и проведения конкретных интервенций (мотивационного интервью, лечения зависимости и сопутствующих соматических заболеваний).

Вытрезвители могут быть площадкой для кратких мотивационных интервенций, которые могут побудить пациентов обратить внимание на своё потребление. В Финляндии услуги круглосуточных вытрезвителей предоставляют 15 больниц. Учёные университета Турку в вытрезвителе при одной из больниц проверили⁴⁷⁸ эффективность кратких интервенций для клиентов вытрезвителя. Медсёстры в вытрезвителе проводили тест AUDIT и краткие мотивационные интервью с клиентами, в ходе которых помогали поставить реалистичные цели в отношении употребления алкоголя. По итогам исследования было отмечено статистически значимое снижение рискованного потребления алкоголя, а также улучшение состояния здоровья согласно самооценке. Почти две трети пациентов назвали интервенцию значимой или очень значимой. Результаты отмечались через три месяца, полгода и через год после интервенции.

Согласно обзору литературы⁴⁷⁹, проведённому доктором Брэндоном Маршаллом из отделения неотложной помощи , вытрезвители являются безопасной и сравнительно недорогой альтернативой отделениям неотложной медицинской помощи. Пациенты в состоянии опьянения, не нуждающиеся во врачебной помощи, не только нагружают персонал больницы, но и создают риски для персонала и других пациентов, ожидающих приёма. В том числе организация мобильных вытрезвителей на массовых мероприятиях позволит сократить число поездок скорой помощи в больницу. Однако исследований по этой теме пока мало. В том числе необходимо дополнительно исследовать критерии сортировки пациентов при направлении в вытрезвители, чтобы лучше оценивать необходимость медицинской помощи.

II.XIX.III Безалкогольные напитки — снижение потребления этанола без изменения потребительских привычек

Безалкогольные напитки способны снижать потребление этанола без изменения привычек употребления и могут служить эффективным инструментом снижения вреда. Однако для людей с зависимостью они иногда представляют риск рецидива из-за сходства с алкогольными напитками. Что касается несовершеннолетних, доказательств того, что безалкогольное пиво способствует переходу к алкоголю, на данный момент нет, хотя вопрос требует дальнейшего изучения и осторожности в регулировании доступности.

Использование безалкогольных и слабоалкогольных напитков в качестве альтернативы алкогольным рассматривается как одна из эффективных стратегий снижения потребления этанола и связанных с ним рисков для здоровья населения. Предоставление потребителям возможности выбора безалкогольных напитков способствует уменьшению объёма потребления этанола при сохранении привычного потребления напитков, что делает эту стратегию привлекательной как с точки зрения индивидуального поведения, так и в рамках общественного здравоохранения ⁴⁸⁰.

Согласно накопленным данным, расширение ассортимента безалкогольных напитков повышает вероятность их выбора потребителями, способствуя замещению алкогольных напитков менее вредными аналогами ^{481 482}. Ряд экспериментальных исследований подтверждает, что стимулирование замены алкогольных напитков безалкогольными приводит к значимому снижению потребления алкоголя как в краткосрочной перспективе, так и в течение нескольких последующих недель. В частности, рандомизированные контролируемые исследования продемонстрировали уменьшение потребления алкоголя среди участников, включая лиц с рисковыми уровнями по AUDIT ^{483 484}.

Полевые исследования, проведённые в реальных условиях функционирования баров и пабов, показывают, что добавление вариантов разливного безалкогольного пива в меню может снижать продажи алкогольного пива на 4–5% без уменьшения общей выручки заведения ⁴⁸⁵. Эти данные указывают, что внедрение безалкогольных альтернатив может способствовать снижению потребления алкоголя без негативного влияния на экономические показатели предприятий общественного питания.

Совокупность имеющихся данных позволяет заключить, что расширение доступности и привлекательности безалкогольных напитков представляет собой перспективное направление снижения вреда от употребления алкоголя на популяционном уровне.

При рассмотрении использования безалкогольных напитков необходимо учитывать и потенциальные риски. У людей с выраженным или длительным опытом употребления алкоголя, включая пациентов с алкогольной зависимостью, безалкогольные напитки могут выступать в качестве триггеров рецидива. Это связано с тем, что они воспроизводят характерные органолептические свойства алкогольных напитков (вкус, аромат, вид и поведенческие ритуалы), которые способны активировать реактивность на алкогольные стимулы. Нейровизуализационные и экспериментальные исследования подтверждают, что воздействие алкогольных сигналов у таких пациентов вызывает усиление тяги и повышает вероятность возврата к употреблению ^{486 487 488}. Систематический обзор литературы также показывает, что у части людей с тяжёлым употреблением и расстройствами, связанными с употреблением алкоголя, безалкогольное пиво может провоцировать усиление влечения и риск срыва ⁴⁸⁹.

Тем не менее реакции на безалкогольные напитки неоднородны, и риск рецидива характерен далеко не для всех потребителей. Напротив, для значительной части людей безалкогольные напитки могут служить безопасной и функциональной альтернативой в ситуациях, когда употребление алкоголя временно ограничено или противопоказано. К таким группам относятся лица с заболеваниями печени, беременные женщины, а также пациенты, принимающие лекарственные препараты, несовместимые с этанолом ⁴⁹⁰ Кроме того, согласно недавним данным, многие взрослые, употребляющие алкоголь, регулярно включают в рацион безалкогольные напитки, рассматривая их как способ уменьшения потребления этанола без отказа от привычных напитков ⁴⁹¹.

Таким образом, безалкогольные напитки обладают потенциалом для снижения вреда, однако их использование требует дифференцированного подхода с учётом индивидуальной чувствительности к алкогольным стимулам и клинического статуса потребителя.

Вопрос о том, может ли употребление безалкогольного пива способствовать переходу несовершеннолетних к потреблению алкогольных напитков, остаётся недостаточно изученным. На сегодняшний день отсутствуют убедительные эмпирические данные, подтверждающие наличие такого эффекта. В литературе подчёркивается, что, несмотря на теоретические опасения, основанные на возможной «имитации» ощущений от употребления алкогольных напитков, достоверного воздействия безалкогольных напитков на подростков не выявлено ⁴⁹².

При этом эксперты подчёркивают важность осторожного подхода к доступности безалкогольных напитков для несовершеннолетних. Некоторые авторы указывают на необходимость регулирования продаж таких напитков по возрастному принципу, учитывая их сходство с алкогольными продуктами по внешнему виду, упаковке и вкусовым характеристикам, что потенциально может нормализовать употребление алкогольных напитков у молодёжи ⁴⁹³.

Одновременно клинические рекомендации, касающиеся использования безалкогольных напитков, отмечают, что данные о рисках для несовершеннолетних крайне ограничены, и обсуждение строится в большей степени на на предположениях, нежели на доказательном материале ⁴⁹⁴.

II.XX Сухой закон — исторические уроки

II.XX.I Сухой закон — дисбаланс рисков и выгод

Снижение потребления алкоголя во время сухого закона не всегда подтверждается — косвенные показатели, такие как заболеваемость или число арестов в состоянии опьянения, показывают, что алкоголь продолжают употреблять.

Даже в мусульманских странах на фоне культурного и религиозного неприятия алкоголя при сухом законе существует его чёрный рынок, который состоит преимущественно из самодельного и суррогатного алкоголя. Это увеличивает риски опасных последствий.

Из-за отсутствия надёжной статистики потребления алкоголя в США в период сухого закона (1920–1933) исследователи используют косвенные индикаторы. Американские экономисты Джеффри А. Мирон, Анджела Диллс и Мирей Джейкобсон проанализировали данные об арестах за пьянство в общественных местах, которые до 1920 года демонстрировали устойчивую корреляцию с уровнем потребления алкоголя ⁴⁹⁵. Число арестов снижалось в 1912–1920 гг., достигло минимума к моменту введения запрета, однако уже с 1921 года наблюдался рост. Объединённый анализ на уровне страны и отдельных штатов показывает: в первые годы сухого закона (1920–1922) арестов стало меньше на 20–30%, но в 1923–1925 гг. это снижение перестало быть статистически значимым и нередко сменялось увеличением. Во время Первой мировой войны этот показатель падал примерно на 12%. Авторы заключают, что запрет имел краткосрочный эффект, но практически нулевое долгосрочное влияние на потребление. Сходные результаты дают и другие косвенные индикаторы, включая снижение смертности от цирроза печени на 10–20% — согласованность оценок указывает на ограниченность воздействия сухого закона на фактическое употребление алкоголя.

Экономический анализ, проведённый профессором Джеффри А. Мироном, показывает, что введение сухого закон сопровождалось значительным ростом убийств ⁴⁹⁶. В США аномально высоким число убийств было только в два периода: 1920–1934 и 1970–1990 годы. После отмены сухого закона в 1933 году уровень убийств быстро снизился. Во время сухого закона число убийств выросло примерно на 1,9 случая на 100 000 человек ежегодно — то есть более чем на 25% относительно среднего уровня. Это согласуется с гипотезой, что криминализация производства и продажи алкоголя повышает риски, связанные с развитием нелегального рынка.

Даже при жёстких законодательных и культурных запретах употребление алкоголя не исчезает. Национальное обследование STEPS в Иране показало, что алкоголь когда-либо употребляли 6,9% взрослых (13,7% мужчин), а за последний год — 3,8% населения (7,5% мужчин) ⁴⁹⁷. Около 1,7% сообщили об эпизодическом употреблении больших доз. Люди с историей употребления алкоголя чаще сообщали о болезнях сердца и травмах. По оценке исследователей, около 2,2 млн иранцев употребляли алкоголь в течение последнего года. ВОЗ в 2024 году оценила годовой уровень потребления среди употребляющих алкоголь в Иране в 43,1 литра этанола на человека ⁴⁹⁸, что отражает высокий объём потребления среди меньшинства, несмотря на официальный запрет.

Профессор факультета общественного здоровья Гарвардского университета С.В. Субраманиан изучил⁴⁹⁹, как индивидуальные социально‑экономические показатели (образование, уровень жизни, каста) и наличие запрета на продажу алкоголя в индийских штатах влияют на употребление алкоголя у мужчин и женщин. Исследование охватило более 300 тыс. взрослых в 26 штатах. Было установлено, что мужчины без образования потребляют алкоголь значительно чаще, чем те, кто имеет послевузовское образование; те, кто относится к нижнему квинтилю уровня жизни, потребляют алкоголь примерно в 1,9 раза чаще, чем мужчины из домохозяйств верхнего квинтиля. Представители низших каст потребляют алкоголь чаще, чем представители высших. У женщин результаты были аналогичными, за исключением образования: было установлено, что связь с образованием имеет U‑образную форму — больше всего пьют женщины с самым низким и с высоким уровнем образования.

Кроме того, штаты, где действует полный или частичный запрет на алкоголь, были сопоставлены со штатами без запрета. Было установлено, что различия в употреблении алкоголя между мужчинами из штатов с запретом и без запрета статистически незначимы — то есть мужчины продолжают пить независимо от того, легален ли алкоголь в их штате или нет. У женщин картина иная: в штатах без запрета доля женщин, употребляющих алкоголь, значительно выше, чем в штатах с частичным или полным запретом. Это говорит о том, что политика запрета влияет на женщин, ограничивая для них доступность алкоголя и делая его потребление социально неприемлемым. Для мужчин подобные эффекты не заметны.

В странах со строгим сухим законом обращение за помощью при злоупотреблении осложнено стигмой и юридическими рисками. В Иране, по данным учёных ^{500 501}, многие специализированные клиники либо не принимают пациентов с алкогольными проблемами, либо не информируют население о такой возможности. Лечение преимущественно предоставляется частным сектором и остаётся финансово недоступным для значительной части населения. Несмотря на попытки государства в 2011–2012 гг. внедрить национальную стратегию лечения алкогольных расстройств, религиозные и социальные барьеры ограничивают доступность помощи, даже несмотря на религиозное разрешение на обращение за лечением. Недостаточная информированность о вреде алкоголя и отсутствие профилактики усиливают риски тяжёлых отравлений и позднего обращения за медицинской помощью.

Запрет на алкоголь не устраняет спрос и способствует развитию нелегальной торговли. В Иране, несмотря на жёсткие наказания, вплоть до смертной казни, существует развёрнутый нелегальный рынок ⁵⁰². Только 20% приходится на контрабандный алкоголь промышленного производства. Остальное составляют напитки домашнего производства и сурогаты неизвестного состава.

Отсутствие государственного контроля приводит к распространению метанола и отравлениям ими, а также к появлению опасных подделок промышленного алкоголя. Нелегальный рынок оценивается примерно в 2,24 млрд долларов США. Развитие социальных сетей и интернет-торговли значительно упрощает приобретение алкоголя, а также сырья и инструкций для его производства. В то же время отсутствуют программы просвещения о рисках употребления фальсифицированной продукции или о вреде злоупотребления алкоголем, что увеличивает вероятность тяжёлых последствий. Спрос на алкоголь укрепляется на фоне культурных изменений и ослабления религиозных норм.

В краткосрочной перспективе эффект антиалкогольной кампании 1985 года в СССР был достигнут: официальные продажи крепкого алкоголя значительно упали, что сопровождалось уменьшением некоторых проявлений злоупотребления алкоголем.

Однако, как показывают исследования, общий уровень потребления снизился не так сильно, как ожидалось, поскольку часть спроса просто сместилась на самогон и суррогаты. Помимо отравлений суррогатами и потери бюджетных поступлений от легального алкоголя, снизилось доверие к государственной политике. Оценить реальный уровень потребления сложно из-за невозможности оценки объёма потребления суррогатов и самогона ^{503 504}.

Временно снизились и некоторые связанные с алкоголем негативные показатели (например, число ДТП или уровень пьянства среди определённых групп), но эффект кампании оказался недолговечным, и социально-экономические побочные эффекты свели на нет её благотворное воздействие ⁵⁰⁵. Отсутствие основы для долговременных структурных изменений (устойчивой системы контроля, изменения культуры и структуры потребления) привело к тому, что после прекращения кампании уровни потребления и смертности вернулись к высоким значениям.

Основными проблемами кампании были недостаточный контроль над внеучётным (нелегальным) алкоголем, недостаточная устойчивость мер после первичного эффекта и отсутствие механизмов, обеспечивающих долгосрочное снижение потребления ^{506 507}. Также сомнения вызывает достоверность статистики по числу отравлений и объёму потребления алкоголя.^{508 509}

Шведский кейс

Американский учёный Марк Л. Шрад, сравнивая опыт США и других стран, отмечает⁵¹⁰, что страна могла не пойти по пути «драконовского» сухого закона, а последовать опыту Швеции, которой, несмотря на очень активное движение за трезвость, удалось, по словам автора, «уклониться от пули».

Швеция, во второй половине XIX века переживавшая быстрый переход от аграрной экономики к индустриальной и переселение большого количества мужчин из села в город, смогла остановить катастрофический рост потребления алкоголя и связанного с ними вреда. Наиболее уязвимой группой были мужчины, приехавшие в города без семьи, а следовательно, без устойчивого быта и контроля семьи и местной общины. Алкоголь был средством социализации, психологической декомпрессии и дешёвого досуга.

Активисты требовали введения сухого закона, однако корона не поддерживала эту идею ввиду важности алкогольных доходов для казны. Вместо этого право выдавать разрешения на продажу алкоголя или отказываться от их выдачи, опираясь на мнение жителей, получили в 1855 году местные власти. Ещё одним новшеством стала так называемая «Гётеборгская система». Для продажи алкоголя во всех питейных заведениях создавалась частная компания с участием уважаемых местных жителей. Только 5% выручки от продажи расходовались на нужды самой компании и её акционеров, остальные средства направлялись на благотворительность и поддержку сельских общин. Число точек продаж ограничивалось, как и время их работы, по выходным и праздникам они были закрыты. Такая система стала обязательной на уровне страны в 1905 году.

Ещё одним интересным шведским ноу-хау стала карточная система. Люди получали талонную книжку, по которой продавался алкоголь (первоначально из расчёта 12 л на 3 месяца). Получение талонов было не гарантировано. Местные общества трезвости при выдаче талонов оценивали социальный статус человека - пол, возраст, привычки, наличие долгов, финансовые трудности и историю употребления алкоголя. Известным пьяницам могли отказать в выдаче таких талонов. Талоны отоварить можно было только в конкретном местном магазине. Ограничивались продажи только крепких напитков, пиво и вино продавались без ограничений.

Эта система первоначально была протестирована в Стокгольме, а затем распространена на всю страну. В сельских районах с более «трезвенническим» настроем лимит могли сокращать до 1 л на месяц. При этом сама по себе цена на алкоголь была невысокой: цель получения прибыли шведская система не преследовала. В ресторанах алкоголь стоил столько же, сколько и в магазине, с наценкой за сервис. Устанавливать свободные цены на алкоголь рестораны смогли только после отмены этой системы, уже в 1960-х годах.

До введения карточной системы объём продаж алкоголя составлял 7,9 л на человека, а после распространения её на всю страну — 4,9 л. Снизилось число арестов в состоянии опьянения, насильственных преступлений и смерти от алкоголизма.

Отменена эта система была только в 1955 году. Заменила её система монопольных магазинов. После отмены талонов потребление крепкого алкоголя подскочило на 25% всего за пару лет, вследствие чего было решено повысить цены почти на 50%. Очень высокие цены на крепкий алкоголь остались символом шведской алкогольной политики. При этом отмечается, что отмена талонов и последовавший рост цен на разные группы населения повлияли по-разному: умеренно пьющие сократили потребление, а тяжёлые пьяницы, оставшись без ограничений, его увеличили.

Таким образом стране удалось избежать сухого закона и постепенно снизить потребление алкоголя. В ХХ веке продолжительность жизни мужчин в Швеции стала одной из самых высоких в Европе.

II.XX.II Влияние сухого закона на развитие организованной преступности в СССР и США

США

До сухого закона в США существовали разрозненные этнические банды и клиентелистские сети под контролем местных «политических машин», а в ходе сухого закона и после его отмены они превратились в богатые, сложноиерархичные и коррумпированные криминальные синдикаты национального масштаба. До 1920 года преступность была скорее локальной: городские банды занимались проституцией, азартными играми, вымогательством, грабежами и насилием. Группы были относительно дробными: ирландские, итальянские, еврейские, польские и другие этнические банды конкурировали на уровне районов, а не страны в целом.

Сухой закон дал организованной преступности устойчивый общенациональный источник сверхприбыли и способствовал созданию «корпоративной» структуры. Запрет производства и продажи алкоголя превратил бутлегерство в общенациональную индустрию: незаконный алкоголь стал главным источником огромного и стабильного дохода, что стимулировало консолидацию иерархически организованных групп. Приток денег позволил гангстерам расширить коррупционные связи с политиками, полицией и судьями.

В центре этой сети было небольшое ядро криминальной элиты, а на периферии — огромное количество контрабандистов, владельцев баров и борделей, полицейских и других приспешников. Одним из центров сети стал Чикаго. Хотя в городе ещё до сухого закона росла преступность на фоне быстрой урбанизации, демографических изменений и классового неравенства, сухой закон способствовал развитию именно организованной преступности. Так называемые «пивные войны» связывают с 215 убийствами в одном только штате Иллинойс. Такие убийства учёные выделяют⁵¹¹ в отдельную группу, так как они были связаны именно с рыночной конкуренцией, контролем рынков.

Как пишет профессор Джерри Циммерман из университета Рочестера в статье⁵¹², посвящённой экономическому анализу американской мафии, зВ период 1890-1920 годов в США приехали около 4 млн итальянцев и сицилийцев. Практически во всех американских городах в местных «маленьких италиях» были свои мафиощные группы, которые занимались вымогательством, азартными играми и бутлеггингом. Запрет легального алкоголя стал сверхмощным толчком для роста доходов американской мафии. Например, Лаки Лучиано в 1925 году выручил только на продаже алкоголя 12 млн долларов. После уплаты 1 млн в виде жалований людям и 5,2 млн полиции за «крышу» прибыль одного только этого мафиози составила 4 млн — или 58 млн долларов в деньгах 2020 года.

Войны между бандами за контроль над рынками и маршрутами поставок привели к громким массовым убийствам, таким как бойня в День святого Валентина — расправа итальянских мафиози из группировки Аль Капоне с членами конкурирующей ирландской группировки Багса Морана, в результате которой было застрелено семь человек. Причиной вражды банд стала конкуренция за алкогольный рынок Чикаго.

Отмена закона обрезала основной алкогольный доход, но к этому моменту мафия уже имела капитал, связи и структуру, которые позволили переключиться на азартные игры, вымогательство, наркоторговлю и другие нелегальные занятия. Коррупционные сети, в которые были вовлечены как банды, так и легальный бизнес и чиновники, продолжили функционировать. Так, во время Второй мировой мафиози занялись чёрным рынком дефицитных и нормируемых товаров (бензин и шины, мясо, масло, сахар), которые продавались по талонам. Мафиози выкупали талоны у коррумпированных чиновников или подделывали их и продавали на чёрном рынке.

Российский опыт

Антиалкогольная кампания, наложившись на другие трансформационные явления периода перестройки, стала одним из факторов криминализации экономики. Советская планово-централизованная модель экономики не выдержала конкуренции с «бутлегерами», которые укрепили свои позиции на фоне фактической легализации теневой экономики в виде кооперативов и индивидуально-трудовой деятельности.

К.и.н., доцент кафедры философии Губкинского института Московского государственного открытого университета Сергей Богданов, анализируя развитие экономической преступности, отмечает⁵¹³ исторические предпосылки криминализации экономики. Борьба с хозяйственной преступностью развернулась при Ю. В. Андропове и формально продолжилась при М.С. Горбачёве, однако во второй половине 1980-х союзное руководство начало прогрессирующе утрачивать контроль не только за союзными республиками, но и за процессами, происходящими в РСФСР. Росло число хищений и растрат государственного и общественного имущества, обострялся дефицит продовольственных и промышленных товаров, росли социальная апатия и недовольство.

Антиалкогольная кампания разбалансировала потребительский рынок страны и дала дополнительный стимул для спекуляции. Так, в 1986 г. продажа одеколона в Москве выросла в 1,5 раза, во всех областях РСФСР была установлена норма отпуска спиртосодержащих товаров и зубной пасты, реализация клея выросла более чем на 30%, жидкости для очистки стекол — на 15%.

Ещё одним следствием кампании стало усиление организованных преступных групп. Несмотря на то что правоохранительные органы страны рапортовали о больших успехах в борьбе с самогоноварением (в 1986 г. было выявлено 175 965 правонарушений, в то время как в 1984 г. — 29 733), это была всего лишь видимая часть огромной социально-экономической проблемы.

На фоне попыток частично либерализовать государственную экономическую систему и допустить элементы частного предпринимательства в форме кооперативов и индивидуально-трудовой деятельности и одновременного коррупционного разложения партийно-советской бюрократии, из–за которого власти не могли противостоять как общеуголовной, так и экономической преступности, в стране происходило нечто, напоминающее бутлегерство 1920-х годов в США: недостаток государственного алкоголя был компенсирован самогоноварением, подпольное цеховое производство кустарного алкоголя получило мощный импульс.

Заключение

Текст в работе.

________________